Запомнила, как зрячие запоминают лица.
Гаиде-ханум не стала вдаваться в подробности и упоминать о том, что когда-то была подругой той верной няньки Яндыза, казненной по приказу Булата. Что было, то быльем поросло, никогда не нужно жить прошлым.
– Так-так, – озадаченно промолвил правитель. – Значит, если верить тебе – Яндыз здесь, в Сарае! Интере-е-есно, с какой целью пожаловал? Что он говорил?
– Ничего тайного, – качнула головой старуха. – Обычные слова, о чем говорят на людях. О погоде, о скоте, о детях. Даже имени ничьего не назвал.
Хан недовольно прищурился:
– И что? Где его теперь прикажешь искать, старуха? Сарай-аль-Джедид нынче, конечно, не такой большой, как до разоренья Хромцом, но все же… тысяч сто жителей, пожалуй, наберется. Урусуты говорят – иголку в стоге сена легче найти.
– Найдем, – спрятав ухмылку, заверила Гаиде-ханум. – Я запомнила и второй голос. И не раз слышала его во дворце… как раз в твоих покоях. Услышу еще раз – обязательно вспомню, кто.
– Хорошо, – согласился хан. – Я подумаю, как это лучше сделать. Пока же можешь идти и явишься по первому моему зову… Эй, слуги! Да где ж, наконец, этот шайтан мозольщик?"
"Орясина князь Хряжский от безделья устроил во дворе караван-сарая забаву: велел слугам вкопать у забора кол, да наперебой со своими воеводами швырялся в него комьями глины – кто скорее собьет. Веселая вышла забавушка, истинно молодецкая, жаль зрителей маловато было – постоялый двор был отдан посольству целиком, и местная шантрапа тут не шлялась. Правда, мальчишки, услыхав богатырский смех, за забор все же заглядывали, даже, обнаглев, забрались на растущие рядом деревья, смотрели во все глаза, ставки, стервецы, делали.
– Эй, Айгиль! Свистульку свою, новую, против твоей пращи – на того вислоусого!
– Моя праща против твоей дрянной свистульки?! Да ты совсем страх потерял, Аллахом клянусь!
– А победит-то не вислоусый, а вон тот здоровенный батыр! На него, Айгиль, ставь – не ошибешься.
– Батыр? Вислоусый… Ладно, покажь твою свистульку! Она хоть свистит?
Егор тоже вышел на галерею – полюбоваться, поглазеть – с чего такой шум? Сразу узрев плечистую фигуру Хряжского, поискал глазами Яндыза и, не найдя, удивился – что же царевич-то, спит еще? Не похоже, никогда не дрых чингизид до полудня, даже если и ложился поздно.
Подозвав одного из своих воинов, Вожников послал его в каморку царевича – именно так, в каморку, опять же, отведенную в чисто конспиративных целях.
– Нету господина Абыза, – вернувшись, доложил слуга. – Говорят, и не возвращался еще.
– Ну, нет так нет, – Егор пожал плечами. – Как вернется, доложишь.