Абыз – так звали в обозе царевича, князь Хряжский, конечно, обо всем осведомлен был, однако, помня наставления Василия Дмитриевича, помалкивал и язык зря не распускал – уж на это-то ума хватало. И еще кое на что – ишь, какую забаву нынче удумал!
Моросивший еще с утра дождик перестал уже, и в прорывах желто-жемчужных облаков проглядывало широкими полосками зеленовато-лазурное небо. Со двора пахло верблюжьим и конским навозом, у хозяйского птичника, важно переваливаясь в грязи, галдели гуси. С галереи – караван-сарай стоял на невысоком, спускавшемся к Волге, холме – неплохо просматривался город – с мощеными улицами, кирпичными и каменными домами, керамическими трубами канализации и водопровода, с мечетями и церквями – ордынская столица являлась центром православной Сарайской епархии – и круглыми уютненькими площадями, чем-то – наверное, платанами и фонтанчиками – так похожими на парижские. Вот выйдешь на улицу, закроешь один глаз и – вылитый бульвар Сен-Мишель или, скажем, Клиши, только что без секс-шопов. Честно сказать, Егору нравился город – чистый, уютный, зеленый, правда, так толком и не оправившийся от разорения Тимура. Вообще же, не везло в последнее время Орде – то чума, то тот же Железный Хромец Тамерлан со своими непобедимыми туменами. Не везло. Однако и того, что еще возрождалось, для общего впечатления хватало, а уж Вожникову – точно, имелась возможность сравнивать. Та же канализация, водопровод, фонтаны, стекла в окнах, сады… ах, сады! Они уже и сейчас, казалось, пахли яблоневым и вишневым цветеньем, хотя и рано было еще.
– Ай, вай! Давай, давай, Батыр! Не промажь!
Ах, как орали мальчишки! Впрочем, не только они, среди зрителей хватало уже и взрослых, тем более что князь-орясина Хряжский, желая славы, велел распахнуть настежь широкие ворота. Смотрите, любуйтесь русской удалью молодецкой!
– А ну-ка, гони сюда свистульку! Обещал!
– Так я…
– Давай, кому говорю! А не то ка-ак плесну в морду!
Тот паренек, что со свистулькой, попытался было, соскочив с дерева, убежать, затеряться, как парижский гаврош в Сент-Антуанском предместье, да не успел малость – ухватили его за шиворот, хряснули в нос, да, пустив юшку, отобрали свистульку – а и поделом: не играй почем зря, не хвастай! На прощанье еще и пинков надавали – совсем скис пацан, заныл, заплакал, потащился вдоль улицы, воровато кулак недругам своим показывая: мол, ужо, позову старшего брата, он вам…
– Бача! Эй!
Мальчишка остановился, огляделся, зыркнул вокруг глазами заплаканными зелеными – его, что ль, звали? Иль показалось, ослышался? Да нет, по уху-то не били.
– Парень!
Из-за дерева, да, меж заборами, где рос старый платан – оттуда и звали. Тихо так, но слышно. Подойти? Ага… Башир подошел как-то… лучше и не рассказывать.