Жанр
Ватага. Атаман — приключенческий роман о молодых, решимых парнях из глухой деревни, которые вступают в непростую борьбу за свою свободу и честь в мире суровых обычаев и злобных татаев. Атмосфера книги — это сочетание жестоких конфликтов и диких природных красот, где каждый день становится новым испытанием для главных героев....
– Нет у тя стыда, Миколай. Снулая твоя рыбешка-то!
– У кого снулая? У меня?! Да сам ты снулый, старый пень.
– Я старый пень? Н-на!!!"
"Размахнувшись, какой-то седенький, как раз проходивший мимо Егора дед в армяке и треухе, ничтоже сумняшеся заехал торговцу рыбой в ухо! Да так удачно попал – хоть удар, конечно, не боксерский, – что незадачливый рыбник так и сел задом в снег, в потемневший и подтаявший уже сугробец. Сел, но тут же вскочил и тут же отоварил шустрого деда.
– Манефу! Манефу-колдунью везут, счас казнить будут!
– Манефу везут! – заволновались кругом, закричали радостно. – Колдунью топить будут!
– А, может, голову отрубят? Или – на кол?
– Скажешь тоже, Мефодий – на кол. Так и колов не напасешься, не-ет! Я ж говорю – в прорубь.
– Не, Миколай, все ж я мыслю – на кол.
Только что разобравшиеся соседи – рыбник и седенький дед – помирились прямо на глазах, словно ничего такого меж ними и не было. Да и правда, что было-то? Подумаешь, один кулаком по уху приложился, другой в скулу. Как говаривал голосом Василия Ливанова мультяшный Карлсон – «пустяки, дело житейское». А чего ж!
Все вокруг вдруг пришли в движение, возбужденно заголосили, побросали все свои дела, быстро сбиваясь в кучи, на глазах перераставшие в довольно-таки многолюдную толпу, в которой опять же упоминали о какой-то «колдунье Манефе».
– Прошло летось она посевы все потравила, Манефа-то! Говорят, мстила кому-то.
– А помните, православные, почитай всю осень дождило? Тоже ее, колдуньи, работа! Сама призналась.
– Теперь казнят.
– Поделом ей!
– Вон, вон, люди – везут!
В полном соответствии с законами, выведенными когда-то знаменитым философом и социологом Гюставом Лебоном, собравшаяся в мгновение ока толпа охватила, сжала Егора со всех сторон, превращая в кирпичик, в клеточку ее большого и подвижного, разлапистого, как у громадной амебы, тела, захватывая и подчиняя себе сознание.
– Ма-не-фа! Ма-не-фа! – речитативом врезалось в мозг.
