Бывший российский бизнесмен Егор Вожников, волей случая перенесенный в прошлое, стал великим князем Руси и императором Священной Римской империи. После успешных европейских завоеваний ему предстоит укреплять власть и противостоять угрозам мятежа, балансируя между амбициями сюзеренов и...
Раздел Chitat.online для книги «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Бывший российский бизнесмен Егор Вожников, волей случая перенесенный в прошлое, стал великим князем Руси и императором Священной Римской империи. После успешных европейских завоеваний ему предстоит укреплять власть и противостоять угрозам мятежа, балансируя между амбициями сюзеренов и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Бывший российский бизнесмен Егор Вожников, волей случая перенесенный в прошлое, стал великим князем Руси и императором Священной Римской империи. После успешных европейских завоеваний ему предстоит укреплять власть и противостоять угрозам мятежа, балансируя между амбициями сюзеренов и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Пора и нам внять услышанным советам, – ухмыльнулся второй и тоже коснулся шляпы кончиками пальцев. – Призывы сего достойного мудреца столь возвышенны, что трудно удержаться и им не последовать.
В комнате зашуршала трава, которой был набит тюфяк на постели, и опять послышалось:
Вместо сказок про райскую благодатьПрикажи нам вина поскорее подать.Звук пустой – эти гурии, розы, фонтаны…Лучше пить, чем о жизни загробной гадать!– Да, именно так! – расхохотались дворяне, раскланялись еще раз и удалились.
Вожников вскинул брови, зашел в комнату ученого.
– Часто у него так?"
"– Токмо когда об астрономии беседует, – недовольно поджала губы рабыня. – Соберутся со старикашками, бочонок, а то и два прикатят, и давай в стихах про звезды песни под лютни распевать! И здесь вон, вижу, дорвался. Сколько раз ему сказывала, что Аллах ихний к вину прикасаться запрещает! А он, поганец, токмо целоваться лезет.
– Что случилось? – с небольшим запозданием заглянула в дверь и шевалье Изабелла.
– О, я провел день с чудесным человеком, друзья мои, – зашевелился на постели географ, сел, спустив ноги на пол: – Его ум остер, словно харалужный клинок, его душа чиста, как вода в роднике, его слова легки, словно бегущие серны! Мы говорили о звездах и судьбах, мы говорили о женщинах и богах, мы говорили о предопределении судьбы и крепости воли. Мы говорили о чести и любви. Вот скажи, друг мой, нужно ли жить, коли гороскоп судьбу твою по годам и срокам до скончания расчертил? Зачем утонченная издевка сия – по линиям предрешенным скользить? Сможешь ответить на это? А он смог!
И сарацин, прикрыв глаза, процитировал:
Воды Плачей, Веселья, СкорбейДарят мельнице Мысли вращенье.Чтобы сердцу иметь сбереженья,Установлена рента на ней.Отделяют муку НаслажденьяОт Нелегкой Судьбы отрубейВоды Плачей, Веселья, Скорбей…Мельник Злых иль Удачливых днейТратит по своему усмотренью;Но Фортуна, как в ожесточенье,С каждым разом отводит смелейВоды Плачей, Веселья, Скорбей…29И – упал в бессилии.
– Дай сюда! – Шевалье Изабелла отобрала у Егора бутыль, припала к горлышку, жадно глотая. Отпив больше половины, протянула назад: – Собирайтесь. Выезжаем на рассвете, едва ворота городские откроются. Перекусим в дороге.
– Что случилось? – не понял Вожников.
– Герцогу не я была нужна, а он, – кивнула на сарацина женщина. – Карл, любимец города Орлеана и королевский племянник, помимо всего прочего, есть пиит зело известный. Натура возвышенная, утонченная, к наукам многим предрасположенная. Знамо, не удержался, когда прознал про приезд ученого из столь далеких краев. Заманил посмотреть да побеседовать. И они, похоже, общий язык нашли. Эва как мудрец наш увеселился!
– Так ведь это, наверное, хорошо? – предположил Вожников.
