Ну, никогда Егор так не писал! Начинал всегда просто – «Милая Леночка, здравствуй» либо вообще – «Ленка, привет». Да и она, княгиня, так же подписывалась – «Люблю. Жду. Лена» Так уж меж ними было заведено – Лена, Леночка, милая… А тут что? Милостивая государыня? Ага-а-а…
Ловушка! Враги! Княгинюшка сообразила это сразу. И тут же стала думать – что делать? Как быть дальше? Отсидеться в обители вряд ли удастся – воротца хлипкие, стены – одно название, от зверей только, не от воинов. Да и дружинников – всего-то две дюжины человек, монашек и считать не надо. А врагов – сотня! Кто знает, может, и пушки у них имеются, особо-то княгиня на забороле не присматривалась. Нет, отсидеться не удастся – не тот монастырь! А вот уйти… по болотам-то долго не находишь, тем более – с малыми-то детьми. Значит – река! Волхов тут недалеко протекает, туда и надо, там и… Но вначале дочитать – чего там вражины злоковарные вообще хотят-то? Ага… Чтоб «княгиня великая со чады» с ними, злодеями то бишь, поехала бы… в Ладогу! Ага, поедет… Ну нет, скорей – поплывет.
Так Еленка все хмырям бессовестным и объяснила: мол, детушки захворали, на лошадях уж никак не можно, иное дело – на лодье… Мол, на перевозе и наняли бы да и поплыли себе… как раз бы и в Ладогу, по воде-то еще удобнее, нежели посуху. Пороги вот разве что… ну так пороги – волоком, чай, людишек хватит.
– Ну, по реке так по реке, – покривившись, согласился белокурый – звали его Тимофей, а как краснощекого звали, княгинюшка не интересовалась – он ей вообще не нравился. Тимофей хоть с виду приятный – хоть и злодей да шпынь, а тот… Тьфу ты, на харю толстую век не смотреть бы!
Уговорившись отправиться завтра поутру, гости с поклонами удалились. Елена проводила их взглядом, после чего живо позвала десятника, обсказала все и велела быть ко всему готовым.
– Всегда готов! – браво рапортовал воин. – Посейчас робятам своим скажу.
– Постой, – княгинюшка хмыкнула вдруг. – А откуда ты это присловье – «Всегда готов» – знаешь?
– Так слышал, как великий князь говорит тако! – улыбнулся десятник. – А что?
– Ничего, ничего, иди. Предупреди поскорей воинов, а что вам потом делать, я скажу после. Пока же только одно – ничем, ни взглядом, ни видом своим татям ничего не показывать! Пусть думают, что не знаем, что беспечны, веселы."
"Воины «воровской» сотни ночь напролет жгли костры, сушились от дождя, грелись, выставив надежную стражу на всех тропинках. Для главного же – Тимофея – разбили шатер чуть в стороне, подальше от шума людского да пота конского. Там же разложили и костерок, а от дождя натянули сверху рогожку.
– Ох, господине, – усевшись на только что срубленную осиновую сушину, покачал головой краснощекий.