Во дворе тотчас же, загремев цепью, залаял пес, а через некоторое время послышался заспанный мальчишеский голос – мол, кого принесло?
– Переночевать у вас можно ли? – вежливо попросился тать. – Я б и на сеновале, мне б и то за счастие. Денежку б тебе в руцы дал.
– Денежку? – торопливо загремел засов, левая створка ворот отворилась, и высунувшийся парнишка лет двенадцати, с растрепанной головою, босой, махнул рукой:
– Заходь. А вправду денежка у тя есть ли?
– Держи!
Юный привратник с готовностью подставил ладонь и тотчас же кинул серебряную чешуйку за щеку, махнул рукой:
– Жа мшой иджы.
– Чего-чего?
Парнишка вытащил изо рта денежку:
– За мной, говорю, иди, чадо.
– Сам ты чадо! Коли поести принесешь – еще пуло получишь.
– Пуло?! Так это я враз… А не омманешь?
– А первый-то раз я тебя обманул?
– Ну-у… вона, тут, в риге, снопы… Сидай! А я живо."
"Привратник вернулся быстро – с крынкой молока, краюшкой ржаного хлеба, изрядным шматком сала да пучком зеленого – только что с грядки лука.
– Ого! – зашуршав соломой, обрадовался ночной гость. – Да тут пир целый!
– А то! Пуло где?
– Вот твое пуло… Еще серебришку хочешь?
Паренек затряс головой:
– Конечно, хочу! Спрашиваешь!
– Тогда поведай-ка мне о постояльцах, тех, кто за последние деньдва-три появился.
– Да таких всего-то двое и ести! Один – худой, сутулый, ликом бел, да прыщи сведены…
– А второй? Второй!
– Второй, видать, из господ… их приказчиков. Волосы белые, как лен, усы да борода такие же. На пальцах перстни, один большой, красивый такой, золотой, с синим камушком.
– А… не знаешь, кораблями ганзейскими они интересовались?
– Почитай, цельный день на пристанях околачивались, я за рыбой бегал – видал. И еще телеги собирались нанять.
– Ну, вот тебе денежка!
Упала монетка в ладонь. Парнишка довольно засопел, улыбнулся:
– Еще чего сказать не надобно ль?
– Мне не надобно, – усмехнулся соломенный постоялец. – А вот другим… Прямо сейчас, тайком, чтоб никто не видел, разбудишь того, что с перстнем. Поклон передашь от приказчика Якоба из Любека… запомнишь?
– Якоб из Любека, – отроче повел плечом. – Что тут запоминать-то?
– Еще скажешь, что Якоб велел тебе передать, мол, корабли ганзейские до утра только достояти. Соглядатаи кругом. Скажешь так, а дальше пускай сами думают… Говоришь, про телеги спрашивали?
– Да, нанять хотели. Так идти?
– Ах да… Вот тебе, на!
– Благодарствую… А чего ж ты сам-то не… ой, понял, понял… не хочешь, чтоб видели.
– Молодец! Сообразительный.
– А то!
– Все, как надо сладишь – завтра еще деньгу. Я тебя сам найду, понял?
– Понял, ага!
– Ну, беги уже. С Богом!
Анемподист ушел в ночь, едва только служка скрылся в избе.