Ставить начальником стражи пятнадцатилетнего пацана, который ничего не умеет? Я не настолько «блондинистая» для такого.
– Простым военным, охранником, пажом, могу взять. Начальником охраны – точно нет.
Матушка недовольно поджала губы.
– Ты даже не хочешь подумать? Мальчик способный, Альмира пишет…
– Способный научиться, – перебила я, – но не с понедельника же командовать людьми, которые старше его в два раза.
– В его венах течет благородная кровь!
Угу. Теперь я буду знать, что купец-стеклодув явно имеет благородных предков.
Вслух я этого не произнесла. Просто пожала плечами.
Родители уехали сразу после обеда. Матушка – с поджатыми от недовольства губами, батюшка – как обычно равнодушный к окружающим.
Проводив их, я ушла к себе, уселась с книгой у окна. Сидела, читала, думала, снова читала. Даже поужинать успела. Поздно вечером легла спать.
А на следующий день ко мне снова пожаловали гости. Вернее, гость. Ричард пришел порталом. Видимо, решил выяснить, откуда мне известны те или иные движения танца. Ну, или просто соскучился, угу.
Странно, но особого волнения я не почувствовала. Ну приехал бывший. И что? Как будто он сам сможет догадаться о том, что случилось, и кто сейчас находится в теле вдовой аристократки. И потому в гостиную на первом этаже я спускалась, даже не выпив успокоительную микстуру.
Ричард стоял у окна, за его спиной солнечный луч выхватывал из полумрака частицы пыли, танцующие над кожаным переплетом книг на полке. Его тень легла на гобелен с охотничьими сценами, сделав волков на ткани похожими на призраков. Когда я вошла, он обернулся плавно, как хищник, почуявший движение – пряжка его ремня блеснула, отразив блик от канделябра.
– Добрый день, ваше сиятельство. – Он слегка наклонил голову, и свет скользнул по его гладко выбритой щеке, подчеркнув шрам под скулой – тонкую белую линию, о которой он никогда не рассказывал. – Прошу прощения за то, что нарушил ваш покой, но нам надо поговорить.
Я кивнула на кресло с вытертой бархатной обивкой, сама заняв место у небольшого столика.
– Прошу, присаживайтесь, ваше сиятельство.
Он опустился в кресло, поправив складки фрака с такой точностью, будто готовился к портрету. Его пальцы, обтянутые перчатками из мягкой оленьей кожи, сомкнулись на набалдашнике трости – резная волчья голова казалась живой при игре света.
– Вы великолепно танцуете, – он произнес это медленно, растягивая слова, как провидец, разгадывающий обман.