Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Будто иначе не может быть. И мне это не нравится. Совершенно. Я обещаю себе разобраться со всем этим дерьмом. А пока…
— Какова вероятность того, что этой ночью ты забеременела?
— Ох… — снова повторяет Олеся. — Я не знаю. Правда. В последнее время я не слишком слежу за своим циклом. А… что?
— А то, что теперь ни о каких детях не может идти и речи. Тебе следовало дать мне по башке, вместо того чтобы безропотно подчиняться. — Эмоции душат. Я запрокидываю голову к потолку и закусываю щеку.
— Ты сказал, что у меня нет выбора…
— Что?
— Ты сказал, что у меня нет выбора.
"— Что ты? — повторяю, как придурок.
— Я боялась, что ты приведешь в действие свою угрозу.
Мое кровяное давление подскакивает до опасных отметок. Я слышу, как шумит кровь в ушах, как оглушительно громко колотится сердце. Сглатываю. Но мне не становится легче.
— Какую угрозу? — сиплю я. Олеся отводит взгляд в сторону. Потому как откуда ей знать, насколько мне важно сейчас видеть её глаза?
— Я боялась, что ты отнимешь у меня Дамира.
Я мог бы спросить, за кого она меня принимает. Если бы не знал ответа на этот вопрос. Я сам её запугал. Специально. Взвесив каждое свое слово. Точно зная, что они попадут в цель.
— То лекарство… Для экстренной контрацепции… Его еще можно принять?
— Зачем? Ты… больше не хочешь, чтобы я забеременела?
— Конечно, нет! Ты же чуть не умерла в родах!!
Почему я на нее ору? Я ведь сам затеял это дерьмо! Наплевав на ее мнение по этому поводу.
И кто я теперь? Зная, что она мне уступила из страха… Кто я теперь? Кем меня делает ее молчаливая покорность? Как насчет насильника?
Закрываю глаза. Не могу на нее смотреть — и все тут. Опускаю голову.
— Так что с лекарством? — повторяю. — Оно будет эффективно, если принять его сейчас? — выхожу в коридор, Олеся идет вслед за мной. Наверное, я выгляжу диковато, потому что она вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, вдруг спрашивает:
— Тимур…
— Да?
— Ты как вообще себя чувствуешь? Все… в порядке?
Нет. Не очень. Потому что, вполне возможно, сегодня ночью я заложил ей в утробу бомбу с часовым механизмом. Срок отсчета — девять месяцев. А потом…
— В полном.
