Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Потому что машина, в которой находится мой сын, трогается. Нашариваю ремень безопасности и без напоминания пристегиваюсь.
— Так бы и сразу, — довольно кивает Мирза и протягивает мне огромные солнцезащитные очки.
— Зачем?"
"Он стучит пальцем по зеркалу. Я приподнимаюсь и замираю, вглядываясь в свое отражение. Красотка. Разбитый нос опух, а под глазами образовалось два симметричных наливающихся багрянцем фингала. Послушно натягиваю на нос очки и отворачиваюсь к дороге. Я так пристально слежу за огнями мчащейся впереди машины, словно от этого зависит вся моя жизнь, но, признаться, с каждым километром пути оставлять глаза открытыми мне дается все тяжелее.
— Долго нам ехать?
К удивлению, Мирза отвечает:
— Нет. Еще с полчаса.
— А там что? Мне вернут сына?
— Ты будешь жить на женской половине. Дамир — на мужской. Но вы сможете встречаться, если…
— Если я буду хорошо себя вести.
— Вот именно.
Киваю. И все же закрываю глаза. Мне не нужно… действительно не нужно об этом думать.
Я открываю дверь в студию своим ключом и нашариваю ладонью выключатель на стене. Пальцы дрожат, и тот находится не сразу. Я не успела здесь ничего толком поменять, украсить помещение, как планировала, поэтому оно выглядит по-прежнему неуютно. Тимур сгружает тюки у стены, проходит в центр зала и внимательно осматривается, будто видит здесь все в первый раз.
— Спасибо за помощь, — бормочу я и с намеком кошусь на брошенные им баулы.
Тимур несколько секунд просто, не мигая, на меня смотрит. А потом небрежным движением плеч снимает с себя свое шикарное пальто, за ним следует пиджак, а когда черед доходит до запонок с ониксами, я не выдерживаю:
— Ты меня слышишь?! Мне нужно работать! Мне сейчас не до… не до…
— Не до чего? — вздергивает он черную бровь. И да. Я большая девочка. Но что-то не дает мне произнести то самое слово.
— Ты знаешь, — шепчу я и отвожу взгляд.
— А ты вообще можешь думать о чем-нибудь, кроме секса? Эта стремянка надежная?
Какая стремянка? Чего он хочет? Что вообще происходит?
— Олесь! — одергивает меня Тимур, подворачивая уже второй рукав рубашки. Залипаю на его сильных смуглых предплечьях, перевитых жгутами вен.
— Что? — облизываю губы я. А этот… этот взрослый сильный мужчина смеется.
