Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
И не жалею…
— О, брось, я сейчас расплачусь!
— Ты не знаешь, как я жила… Почему решилась на такой шаг. Ты ни черта не знаешь.
— Значит, это я во всем виноват?
— Нет. Если честно… ты единственный мужчина в этой жизни, который отнесся ко мне по-человечески.
— И как ты меня за это отблагодарила!
— Когда все началось…
— Когда ты решила меня поиметь! Прошу, не стесняйся! Называй вещи своими именами…
— Да! В это самое время… я ведь даже не знала, кто ты. Ничего о тебе не знала. Ты был… — она замолкает, будто подбирая слова, трет лицо, — ты был для меня просто… абстрактной фигурой.
— В первый раз я воспользовался презервативом.
— Моим. Он был испорчен.
— Ну, ты и… — Глотаю готовое сорваться с губ ругательство и пячусь к выходу, не совсем уверенный, что смогу сдержаться. Кто ж знал, что я окажусь совершенно не готовым ко всем этим дерьмо-подробностям.
— Когда мы сблизились…
— Заткнись. Вот лучше помолчи сейчас, правда!
— … я решила, что не могу так с тобой поступить, клянусь! Но было уже поздно.
— Ты могла во всем мне признаться! Еще тогда… Гори оно все в аду, ты должна была мне признаться!
— Я не смогла.
— Будь уверена.
— Тогда мы снова возвращаемся к вопросу о том, что будет дальше?
— Сегодня я планировал погонять с Дамиром на квадроциклах.
— Ты спятил?
— С чего вдруг?
— Нас ищут люди Авдалова! Мы и так потеряли целую кучу времени…
— Забудь о нем.
— Почему ты в этом так уверен?
— Потому что.
— У него наши документы.
— Плевать. Они один черт не действительны.
— То есть как это?
— А вот так. Никакой Олеси Авдаловой в принципе не существует. Как и Дамира Гурамовича Авдалова.
— Ч-что ты хочешь этим сказать? — Олеся ежится, настороженно на меня глядя. — Ч-что ты… что ты наделал?
— Восстановил справедливость, — горько усмехаюсь я, а потом, чтобы уже закрыть этот вопрос навсегда, достаю и бросаю ей под ноги документы.
— Они настоящие? — интересуется она, спустя несколько рваных вдохов.
— Более чем. Еще вопросы?
— Да… Пожалуй, есть один.
