Но если мы сумеем сделать так, как я говорю, тогда вы будете управлять королевским двором, а я стану принцессой Уэльской и королевой Англии.
— Не выйдет! — тяжко вздохнула донья Эльвира, глубоко потрясенная тем, какие идеи рождаются у ее подопечной. — Нам не позволят!
— Позволят, — непреклонно сказала Каталина. — Мы должны быть тем, кем должны: не больше и не меньше.
Король Генрих и его королева, потеряв старшего сына, ожидали появления нового, и Каталина, в надежде им угодить, старательно шила приданое для малыша. В начале февраля она сидела перед нежарким камином в одной из самых маленьких комнат Дарэмского дворца. Ее дамы, каждая с иголкой и куском ткани в руках, в меру своего мастерства подрубали швы, расположась поодаль, так что донья Эльвира могла говорить свободно.
— Это вашему младенцу должны бы мы шить приданое, вот что, — неодобрительно пробормотала она. — Уж почти год, как вдовеете, а дело ни с места. Что за судьба вас ждет?
Каталина подняла глаза от тонкой вышивки черной шелковой нитью, которую выполняла.
— Спокойствие, донья Эльвира, — сказала она тихо. — Все будет, как решит Бог и их величества короли.
— Уже семнадцать стукнуло! — не поднимая от рукоделия головы, упрямо гнула свое дуэнья. — Долго вам еще маяться в этой Богом забытой стране? Ни женой, ни невестой? Ни при дворе, ни в изгнании? А счета все растут и растут, и вдовья доля не выплачена!
— Милая донья Эльвира! Если б вы знали, как огорчают меня ваши слова, вы бы никогда их не произносили! Не думайте, что если вы бормочете что-то, уткнувшись в шитье, то я не слышу. Знала б я, что будет, первая б вам сказала. Что толку сидеть тут и ворчать!
Дуэнья подняла голову и встретила ясный взгляд Каталины.
— Так я ведь о вас думаю, девочка моя, хотя, кажется, никто больше этого не делает. Ни дурак-посол, ни дурак-эмиссар. Если король не согласится на ваш брак с принцем, что с вами станет? Если он не позволит вам уехать, если ваши родители не настоят на вашем возвращении, что тогда? Неужто он собирается держать вас вечно? Кто вы, принцесса или заключенная? Почти год прошел! Вы что, заложница во имя союза с Испанией? Вам уже семнадцать! Сколько можно ждать?!
— Что ж, будем ждать, — спокойно ответила Каталина. — Пока все не решится.
Дуэнья смолчала, да и у Каталины не было сил спорить. Она знала, что весь этот год, пока длится траур по Артуру, ее мало-помалу, но неуклонно отталкивали на задворки королевского двора. Заявление, что она девственница, отнюдь не привело к заключению нового свадебного контракта, как она надеялась, а, напротив, резко снизило ее значимость при дворе. Приглашали ее туда только по большим праздникам, да и то лишь по доброте королевы Елизаветы.