Матушка короля, леди Маргарита, нимало не интересовалась впавшей в бедность испанской принцессой. Та мало того что не принесла наследника, еще и заявляет, что, не познав мужчину, овдовела и не принесет больше денег в королевскую казну. Никакого от нее толку для дома Тюдоров. Разве что послужит разменной монетой в продолжающемся противостоянии с Испанией. Зачем она при дворе? Пусть сидит у себя дома, на Стрэнде. Кроме того, миледи матушке короля не нравилось, как поглядывает на свою вдовую невестку юный принц Гарри.
Тот в самом деле всякий раз при встрече не отрывал от нее преданного щенячьего взгляда, вот миледи Маргарита и решила, что чем меньше они встречаются, тем лучше. Ей казалось, что, улыбаясь принцу, вдовушка перебарщивает с сердечностью, поощряет его мальчишеское восхищение, и все для того, чтобы потешить свое тщеславие. Миледи матушка короля ревниво относилась к любым попыткам оказать влияние на единственного наследника трона. А кроме того, не доверяла Каталине. С какой стати заигрывать с деверем, который на шесть лет ее младше? Какой смысл в этой дружбе? Уж она-то знает, что с него глаз не спускают, без присмотра он шагу не сделает. Даже спит-то в покоях отца. Чего добивается эта испанка, посылая ему книги, пытаясь научить его испанскому, посмеиваясь над его произношением и глядя с трибуны, как он скачет, чтобы пронзить копьем мишень, словно он странствующий рыцарь, а она его дама! Пусть не старается, ничего не выйдет. Миледи матушка короля не позволит, чтобы кто-то, кроме нее, имел влияние на Гарри! Вот потому и появлялась Каталина при дворе все реже и реже.
Сам король при встречах, в общем-то, держался с добродушием, однако Каталина чувствовала, что он смотрит на нее как на свое приобретение, как на ценный, захваченный в бою трофей.
Если б она сумела заставить себя поговорить об Артуре со свекровью или с королем, тогда, возможно, они разделили бы с ней свое горе. Но она не хотела пользоваться именем покойного мужа, чтобы заслужить их расположение. Даже год спустя после его смерти при всякой мысли о нем сердце сжимало так сильно, что не вздохнуть. И уж конечно Каталина не могла играть на своей беде, добиваясь популярности при дворе.
— Так что же будет? — вывела ее из задумчивости донья Эльвира.
— Не знаю, — вздохнула Каталина и отвернулась к огню.
— Если родится мальчик, король, может быть, отпустит нас домой?
— Может быть, — кивнула Каталина.
Дуэнья слишком хорошо ее знала, чтобы за вялым согласием не распознать упрямства.
— Беда в том, что вам не хочется ехать, — шепотом сказала она. — Вы все еще думаете, что можете заставить их выдать вас за принца Гарри. Но если б это было возможно, вы бы уже были помолвлены. Год почти прошел, и все без толку.