В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Парень направился к кустам, где его вырвало, а потом свалился на асфальт лицом вниз.
Смерть — один из способов обрести покой, подумал Рейдж. Ведь все умирали. Даже вампиры. В конце концов.
Он старался не встречаться с братом глазами.
— К Черту, Ви. Я не хочу знать.
Он уже был однажды проклят, и оставался еще девяноста один год до его освобождения. Через девяноста один год, девять месяцев и четыре дня наказание будет окончено, и зверь перестанет быть частью него. Зачем ему кликать вселенское недовольство, пытаясь узнать, доживет ли он до освобождения?
— Рейдж.
— Что?
— Вот что я тебе скажу. Твоя судьба идет к тебе. Она будет рядом совсем скоро.
Рейдж рассмеялся.
— О да? И что это за женщина? Я предпочитаю…
— Она девственница.
Холодок пробежал по позвоночнику Рейджа и вонзился ему в зад.
— Ты издеваешься надо мной?
— Посмотри на мой глаз. Ты думаешь, это шутки?
Ви постоял с минуту неподвижно, затем открыл дверь бара, выпуская наружу запах пива, человеческих тел и ритм старых добрых Guns‘n’Roses.
Когда они вошли внутрь, Рейдж прошептал:
— Ты гребанная загадка, братец. Это точно.
Глава 3
Павлов был прав, подумала Мэри, направляясь на машине в центр города. Ее паническая реакция на телефонный звонок из офиса доктора Дэлиа-Крос была рефлексом, не имеющим под собой никакого логического обоснования. «Дальнейшие исследования» могли представлять собой что угодно. Даже если она и воспринимала любые врачебные новости как катастрофу, это не означало, что у нее нет будущего.
С утра она позвонила на работу, чтобы узнать предписания. А сейчас ехала заменить Билли на его горячей линии для самоубийц.
Тревога немного отступила, и она сделала глубокий вдох. Следующие двадцать четыре часа станут тестом на выносливость: нервное напряжение превратит ее тело в батут, а мозг — в воронку.
Она припарковала Сивик на Десятой улице и побежала к обветшалому шестиэтажному зданию. Эта часть города была неудачной демонстрацией попытки превратить во что-то приличное «неблагополучный квартал» в 70-ых годах. Дело, начавшееся с оптимизма, закончилось провалом, и теперь пространство офиса соседствовало с дешевым жильем.
