В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Но она «охотилась» за братьями, постоянно крутилась вокруг, предлагая себя. Как будто она рассматривала их в качестве приза, которым можно было бы похвастать. И это чудовищно раздражало. И несколько тревожило: Кейт была настоящей стертой.
— Привет, Вишес, — произнесла она низким, сексуальным голосом.
— Вечер, Кейт. — Ви глотнул немного своего Грей Гуза.[28] — Что делаешь?
— Интересуюсь, чем вы занимаетесь.
Рейдж нагнулся в бок, что бы осмотреть зал, который закрывали бедра Кейт. Слава Богу, блондинку не отпугнуло маленькое соревнование.
— Ты собираешься поздороваться, Рейдж? — Продолжала Кейт."
"— Только если ты уберешься с дороги. Ты мне вид загораживаешь.
Женщина рассмеялась.
— Очередная в списке из тысячи. Как ей повезло.
— Мечтай, Кейт.
— Буду. — Ее глаза, хищные и горячие, скользнули по нему. — Может, ты хотел бы развлечься с Вишесом и со мной.
Когда она потянулась к его волосам, он поймал ее запястье.
— Даже не думай.
— Как ты мог перетрахать такое количество человеческих женщин и отвергнуть меня?
— Просто я не заинтересован.
Она наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо:
— Ты должен как-нибудь меня попробовать.
Он оттолкнул ее от себя, впиваясь руками в кости.
— Вот так, Рейдж. Сжимай сильнее. Мне нравится боль. — Он тут же отпустил ее, и она улыбнулась, потирая запястье. — Так ты занят, Ви?
— Не сейчас. Может быть, немного позже?
— Ты знаешь, где меня найти.
Когда она ушла, Рейдж посмотрел на брата.
— Я не понимаю, как ты можешь ее выносить.
Ви опустил стакан, наблюдая за Кейт сквозь полуопущенные веки.
— У нее есть свои плюсы.
Подошла блондинка. Остановившись напротив Рейджа, она приняла вызывающую позу. Он положил руки на ее бедра и потянул на себя так, что его ноги оказались между ее.
— Привет, — сказала она, немного отодвигаясь от него. Женщина внимательно огладывала его, оценивая одежду, пожирая глазами золотой Ролекс, видневшийся из-под кожаного рукава. Ледяной расчет в ее глазах был так же холоден, как и сердце в его груди.
Господи, если бы он мог покончить со всем этим. Его уже тошнило от этого дерьма. Но его тело требовало освобождения, облегчения. Он чувствовал, как громче шумит его кровь, и с каждым болезненным ударом пульса его мертвое сердце превращалось в пыль.
— Как тебя зовут? — Спросил он.
— Тиффани.
— Рад познакомиться, Тиффани, — солгал он.
* * *А в десяти милях от «Одного глаза» Джон, Мэри и Бэлла отлично проводили время, сидя около бассейна.
