В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Он был лишь статуей рядом с одним из длинных окон. Его неподвижность поражала. Казалось, что он даже не дышит. Двигались только его глаза.
И они все время избегали ее взгляда.
Бэлла устроила им обоим небольшой перерыв, отправившись за очередной порцией вина. Свет в шикарной бильярдная был притушен. Стены были покрыты зеленым шелком и украшены черно-золотыми атласными шторами. В углу, где был расположен бар, тени сгущались еще сильнее. В них она и скрылась от чужих глаз.
Наверное, ей стоило быть осторожнее и наблюдать за ним именно отсюда.
За последние несколько дней она часто интересовалась им и услышала все существовавшие истории. Слухи ходили совершенно ужасные, особенно о нем и женщинах. Говорили, что он убивал их, и сложно было не интересоваться, насколько правдивы были эти истории. О мужчине, который выглядел столь опасно, люди были просто обязаны что-то говорить. Слухи Рейдже она слышала годами, и, Бог свидетель, все они были лживы.
Быть такого не могло, чтобы все разговоры о Зейдисте оказались правдой. Да ради Бога, ходили слухи, что он живет за счет крови человеческих проституток. Это было бы просто физически невозможно выдержать, ну разве что, только если бы он питался каждую ночь. Даже в таком случае, как он мог быть таким сильным, потребляя такую слабую кровь?
Бэлла отвернулась от бара и оглядела комнату. Зейдист ушел.
Она выглянула в фойе. Она даже не видела, как он ушел. Может быть, он дематериализовался…
— Меня ищешь?
Она подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Зейдист стоял прямо позади нее, вытирая зеленое яблоко о рубашку. Подняв его ко рту, он посмотрел на ее горло.
— Зейдист…
— Ты знаешь, для аристократки ты достаточно груба. — Он вонзил клыки в яблоко и с хрустом откусил зеленую плоть. — Твоя мать никогда тебе не говорила, что так пялиться просто неприлично?
Она смотрела, как он жует, как его челюсти методично совершают круговые движения. Боже, один взгляд на его губы заставлял ее задыхаться.
— Я не хотела оскорбить тебя.
— Ну, ты оскорбила. И думаю, ты сильно расстроишь моего близнеца, если будешь продолжать в том же духе.
— Что?
Взгляд Зейдиста задержался на ее лице, потом переместился на волосы. Он снова укусил яблоко.
— Ты нравишься Фьюри. Я думаю даже, что его влечет к тебе, что с ним вообще впервые за все то время, что я его знаю. Он не отвлекается на женщин.
Забавно, но на нее это не произвело никакого впечатления. Она снова сосредоточилась на Зейдисте.
