В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Он закрыл все части тела, из которых вампиры пили кровь, подумал Бутч.
— Когда она отправляется в Забвение? — Спросил Роф.
Рейдж покачал головой и подошел к одному из окон. Он уставился в него, несмотря на то, что жалюзи были закрыты, и он ничего не видел.
Бутч, пораженный, что смерть пришла за ней так скоро, не знал, стоит ли ему продолжать. Он взглянул на Рофа — тот покачал головой и поднялся на ноги.
— Рейдж? Брат мой? Что мы можем для тебя сделать?
Рейдж оглянулся. Он посмотрел на каждого мужчину в комнате, закончив Рофом.
— Я не смогу выйти сегодня.
— Конечно, нет. Мы останемся и будем оплакивать ее вместе с тобой.
— Нет, — резко сказал Рейдж. — Бэлла где-то там. Найдите ее. Не позволяйте ей… уйти.
— Но мы можем хоть что-то сделать для тебя?
— Я не могу… Я понял, что не могу ни на чем сосредоточиться. Я, правда, не могу… — Его глаза переместились на Зейдиста. — Как ты живешь с этим? С этой злостью. С болью. С…
Зейдист неловко дернулся и опустил глаза.
Рейдж снова отвернулся от них.
Повисла тишина.
А потом Зейдист медленно, нерешительно подошел к Рейджу. Остановившись рядом с ним, он не сказал ни слова, не поднял руки, не произвел ни звука. Он просто скрестил руки на груди и плечом прислонился к Рейджу."
"Рейдж дернулся от удивления. Мужчины посмотрели друг на друга. А потом оба уставились в темное окно.
— Продолжай, — скомандовал Рейдж загробным голосом.
Роф снова сел за стол. А Бутч заговорил.
* * *Тем же вечером в восемь часов Зейдист закончил у Бэллы.
Он вылил в кухонную раковину последнее ведро с мыльной водой и убрал его и швабру в шкаф рядом с гаражной дверью.
Теперь дом был чист, и все стояло на своих местах. Вернувшись домой, она увидит, что здесь все по-прежнему.
Он прикоснулся к маленькой цепочке с бриллиантами, которую носил на шее. Он нашел ее на полу прошлой ночью и, починив застежку, надел ее. Она едва налезла на него.
Он еще раз оглядел кухню, а потом спустился вниз — в спальню. Снова аккуратно разложил ее одежду.
Он открыл ее шкаф и прикоснулся к блузкам, свитерам и платьям. Наклонившись, глубоко вдохнул. Ее аромат разжигал в груди пламя.
Эти гребаные ублюдки поплатятся. Он собирался разорвать их на куски голыми руками, пока черная кровь не хлынет на него водопадом.
Жажда мести кипела в его крови, и он подошел к кровати и опустился на нее.
