В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Боль прокатилась по его телу, когда друзья подняли его и осторожно перенесли на заднее сиденье Эскелейда. Они медленно опустили его. Дверь захлопнулась. Включенный мотор отозвался низким урчанием.
Ему было так холодно, что зубы стучали друг об друга, и он пытался закутаться в то, что было накинуто сверху. Руки не слушались его, но кто-то другой сделал это за него, придвинув пиджак, покрывавший его тело, еще ближе.
— Держись, большой парень.
Бутч. Это был Бутч.
Рейдж попытался заговорить, но во рту ощущался столь ненавистный ему отвратительный привкус.
— Не, Голливуд, расслабься. Все в порядке. Мы с Ви отвезем тебя домой.
Машина начала двигаться и, подпрыгивая, выбралась с обочины на дорогу. Он стонал как девчонка, но ничего не мог поделать с этим. Его тело болело так, словно его долгое время избивали бейсбольной битой. Битой с клинком на конце.
Но боль в костях и мускулах была просто шуткой по сравнению с тем, что творилось в желудке. Он молился, чтобы его не вырвало в машине Ви до тех пор, пока они не доберутся до дома, но гарантировать это не мог.
Пытаясь прийти в себя, он медленно дышал через нос.
— Как дела, Голливуд?
— Пообещай мне. Душ. Первым делом.
— Считай, что уже сделано, приятель.
Рейдж понял, что, видимо, отключился на какое-то время, потому что, очнувшись, почувствовал, как его выносят из машины.
Он снова потерял сознание. Придя в себя, он почувствовал, как что-то холодное прижимается к нему сзади.
— Ты не мог бы встать? — Спросил Бутч.
Рейдж сделал попытку и был благодарен своим ногам за то, что они смогли удержать его вес. И теперь, когда он не трясся в машине, тошнота немного отступила.
Он услышал блаженный звук текущей воды, и через несколько секунд струи ударили в его тело.
— Ну как, Рейдж? Не слишком горячо? — Голос Бутча. Совсем близко.
Коп стоял под душем вместе с ним. И он пах турецким табаком. Должно быть, Ви тоже в ванной.
— Голливуд? Вода не слишком горячая для тебя?
— Нет, — он вытянул руку, пытаясь нащупать мыло. — Ничего не вижу.
— Вот и хорошо. Незачем тебе знать, как мы выглядим голые вдвоем под душем. Откровенно говоря, я настолько травмирован этой картиной, что хватит на нас обоих.
