В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Рейдж слегка улыбнулся, почувствовав губку на своем лице, шее, груди.
Боже мой, это было фантастическое ощущение. Он вытянул шею назад, позволяя воде смывать с него остатки звериного присутствия в его теле.
Душ выключился слишком рано. Полотенце обернулось вокруг его бедер, в то время как кто-то другой вытирал его.
— Мы можем еще что-то сделать для тебя, прежде чем ты примешь горизонтальное положение? — Спросил Бутч.
— Алка-Зельцер. В ящике.
— Ви, притащи немного этого дерьма, ладно? — Руки Бутча обхватили Рейджа за талию.
Рейдж позволил провести себя по мраморному полу и коврику ванной.
— Вот так, большой парень. Приземляйся.
О, да. Кровать. Кровать — это хорошо.
— И посмотри, кто пришел. Это медсестра Вишес."
"Рейдж почувствовал, как его голову запрокинули. Потом холодная гладь стакана прикоснулась к губам. Он выпил, сколько смог и свалился на подушки. Он почти потерял сознание в очередной раз, когда услышал тихий голос Бутча:
— По крайней мере, пуля прошла на вылет.
Ви спокойно ответил:
— Он придет в себя через пару дней. Он быстро восстанавливает силы, хотя существо все равно остается сильным.
— Но монстр не имеет к нему никакого отношения.
— Это сильно беспокоит его. — Послышался щелчок зажигалки, потом приятно запахло табаком. — Он пытается не показывать, как напуган. Должен держать марку и все такое. Но он в ужасе от перспективы навредить кому-либо.
— Первое, что он спросил, придя в себя, это все ли с нами в порядке.
Рейдж попытался уснуть. Черная пустота забвения была адом, но он бы предпочел ее разговорам жалеющих его друзей.
Девяноста один год, восемь месяцев и четыре дня. А потом он будет свободен.
* * *Мэри никак не удавалось уснуть. Она закрыла глаза. Сделала дыхательные упражнения. Расслабляла пальцы на ногах, один за другим. Вспомнила все телефонные номера, которые знала. Но ничего не помогало.
Она перекатилась на спину и уставилась в потолок. В ее сознании всплыла приятная картина — Джон. Думать о нем было намного лучше.
Она просто не могла поверить, что ему было двадцать три года. Хотя, чем дольше она думала о нем, тем более вероятным казался этот факт. Если отбросить в сторону помешательство на «Матрице», он был удивительно зрелым. Даже старым, если можно так сказать.
Когда он собрался уходить, она настояла на том, чтобы отвезти его домой.
