В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Он хотел все вернуть. Вернуть, сделать все по-другому, стереть все. Сделка, ценой которой стала его душа, лишь казалась хорошей. На самом деле, это была специфическая форма персонального ада. Он был живущим, дышащим, убивающим призраком. Больше не человек. Просто вещь.
Дрожащими руками О оделся и прыгнул в грузовик. К тому времени, когда он добрался до центра города, он уже был не в состоянии мыслить логически. Он припарковался на Трейд-Стрит и стал прогуливаться по аллеям. Через некоторое время он нашел то, что искал.
Шлюха была высокой, с длинными волосами. Пока она не сверкнула агрессивной улыбкой, она даже была немного похожа на Дженнифер.
Он сунул ей пятьдесят баксов и потащил за контейнер для мусора.
— Я хочу, чтобы ты называла меня Дэвидом, — сказал он.
— Без проблем.
Она улыбнулась, когда он стащил с нее пальто и обнажил грудь.
— Как ты хочешь звать…"
"Он прижал руку к ее рту и начал сжимать. Он не останавливался, пока ее глаза не вылезли из орбит.
— Скажи, как меня зовут, — приказал он.
О ослабил схватку и стал ждать. Но она лишь задыхалась, и тогда он вытащил нож и прижал его к ее горлу.
— Скажи, как меня зовут.
— Дэвид, — прошептала она.
— Скажи мне, что ты любишь меня. — Когда она заколебалась, он приподнял кожу на ее шее ножом, и тонкая струйка крови потекла по лезвию. — Скажи.
Ее обвисшие груди, совсем не такие, как у Дженнифер, опускались вверх-вниз.
— Я… Я люблю тебя.
Он закрыл глаза. Голос был совсем не таким.
Это просто было совсем не то, что ему было нужно.
Злость закипела в О с новой неудержимой силой.
Глава 16
Рейдж отжал штангу от груди: зубы были стиснуты, тело дрожало, пот катил с него градом.
— Десять, — отозвался Бутч.
Рейдж опустил штангу на стойку, услышав, как она зарокотала, когда гантели задребезжали и застыли.
— И еще пятьдесят.
Бутч наклонился к перекладине.
— Мужик, да у тебя уже пять по двадцать пять.
— Мне нужно еще пятьдесят.
Ореховые глаза сузились.
— Полегче, Голливуд. Если ты хочешь порвать на куски свои грудные мышцы, это твое дело.
— Извини.
Он сел и встряхнул свои руки, мышцы на которых горели. Было девять часов утра, а они с копом торчали в спортзале с семи. В его теле не осталось ни одной частички, которая не горела бы огнем, но до конца было еще далеко. Он пытался достичь такого физического истощения, которое пробиралось бы до костей.
— Готово? — Пробормотал он.
— Дай мне подтянуть крепеж. Окей, можешь начинать.
