Что за дурной проклятий? Совсем недавно я весело прогуливалась с подругой в кафе, угощалась кофеем и лакомствами. А тут – внезапный визг, как будто что-то или кто-то издавили меня, и моя мирская жизнь превращается в вымысел: я оказываюсь босой в полном одеянии под солнцем, в лесу. Ночь поздняя, но все еще не по-летнему холодно. Вопросы разносятся над густыми лиственными кронами, наполняясь загадкой и опасностью....
Признавайся, это Аллагор тебя откормил, или ты мышей дохлых эксплуатируешь?
Васька начал сползать с меня на балкон
–У меня кость тяжёлая, и ещё знаешь, а я подумал это всё из-за тебя.
– Ты чего несёшь?
– Всё, что ты ешь, всё ко мне в вес уходит. Мы с тобой как сообщающиеся сосуды.
– Вася – возмутилась я – ты ври да не завирайся. И следи за своим весом, нас могут погнать уже завтра, если ты мне не поможешь. А как мы на метле с тобой улетим? Пешком ты же понимаешь, два шага не ступим-заграбастают. И будем с тобой на пару ещё и охранниками у будущего мужа отрабатывать.
Фамильяр, чтобы избежать скользкой темы лишнего веса , сразу спросил:
– Что делать надо?
– Первое, Данилушку отыщешь и записку ему передашь, чтоб еды мне принёс корзинку. Второе, иди Духа архивариуса пораспрашивай про Авджистрилию. Что любят, что не любят. Как с правителем общаться? Вообще всё.
Пойдём, я тебя обратно затолкаю.
– Опять граблями?—заныл Васька.
– Ещё метлу попросим, пока никого нет.
Общими усилиями Васька вернулся в покои Аллагору, чтобы минут через десять высунуться обратно."
"–Яж, я записку слуге подбросил, он побежал на кухню припасов тебе собирать. У Духа спросил. Говорит, народ как народ. Всё то же самое как у нас, только азартные очень. На все спорят. И жадные очень до денег, и женщин симпатичных. А вот, они у них в чёрном ходят. Все остальные цвета – оскверняют их глаз. Что-то с землёй плодородной связано, на которой цветы вырастают.
Про чёрный я поняла. И про азартные. Так значит. Хм.
– Госпожа,—донёсся до меня стук в дверь. О, Данилушка прибыл с припасами.
– Да чего лезешь руками? Нету здесь листочков с подсказками, только еда.
Дверь открылась, и Данилушка вошёл, таща перед собой большую корзину с едой.
– Вот как записку увидел от вас, сразу припёр.
– Друг мой бескорыстный, ты мне не подскажешь, играете ли вы в карты здесь? Слуга почесал затылок.
– В ножички играем. В кости. А в картинки нет.
Боже, ты услышал мои молитвы.
– Данилушка, хочешь я тебе ещё пару ливрей увеличу, но сделай мне доброе дело. Найди в городе художника какого-нибудь и закажи ему тридцать шесть картинок.
И я обрисовала ему игральные карты.
Единственное, во что я умела играть, так это в пьяницу и дурака, но я думаю, и этого мне хватит.
Данилушка помчался выполнять просьбу и за четырьмя костюмами, которые уж шибко малы ему стали, а я с корзиной отправилась на балкон.
