Ведьма в погонах открывает новый мир, где справедливость ждет неотвратимо. В этих стенах ведьмы сталкиваются с опасностями обычных полицейских, но здесь они становятся кастеляншами и шерифами. Атмосфера мрачно-жестокая, где каждое действие имеет неотвратимую последовательность, а ведьма в погонах становится фигурой, которую невозможно игнорировать....
По широким плечам прошла волна трансформации, и генерал дернулся, вспомнил, бедолага, как бабуля умеет мозг чайной ложечкой выедать.
– От меня привет передашь и это... – САМ вытащил из сейфа коробку дорогих шоколадных конфет и бутылку коньяка. – На инструктаж завтра к восьми. И... – Он прислушался. – Через логово уходи, коллега из леса Тьмы в кабинет рвется. Быстро!
Я едва успела скрыться в примыкающей к кабинету небольшой комнате без окон, в которой наш великий оборотень иногда отдыхал, как стукнула дверь, и раздалось раздраженное шипение:
– Где она?
– О ком ты, Шер?
– Босая лохматая ведьма, здесь все ею пропахло.
Вот же змей подколодный, сам ты лохматый, а у меня просто волосы вьются!
– Так это наша кастелянша, она заносила мой китель после чистки и давно ушла. Ты что-то хотел?
– Обсудить детали...
Дальше слушать я не стала, нырнула в проход, ведущий в пустой зал совещаний, через него выбежала в коридор и все равно услышала, как скрипнула дверь в логово медведя.
– В твоей спальне тоже ею пахнет!
Какой острый нюх у змея! И чего он ко мне прицепился?
Очень хотелось остаться и подслушать, но если шеф сказал исчезнуть, значит, надо исчезать, поэтому я поспешила к себе, надеясь, что девочки уже разбежались по своим делам, и я смогу спокойно закрыть кабинет и отправиться в рекомендованный ба салон «Голубые мечты» к знаменитому куаферу Жоржу Этеру, которому бабуля оказывала покровительство.
Встретил меня грустный и печальный домовой, он сидел за столом и, водрузив на нос очки, внимательно изучал потрепанный журнал мод.
– Влипла ты, ведьма, – со скорбным видом сообщил он и подвинул ко мне рюмку с зеленоватой травяной настойкой. – Приходил тут... один. Все вынюхивал, выспрашивал.
– Оборотень?
Я присела напротив, устало вытянув ноги. Забег на пятый этаж не прошел бесследно, бедные мои ножки устали и ныли, требуя ванны, массажа и мягкой подушечки. Следует все же возобновить утренние пробежки.
Мои мечтания прервал домовой, соизволив, наконец, ответить.
– В том-то и дело, что не оборотень! – Он поднял вверх кривой палец. – Нажий сын. Не вздумай в глаза его оборотнем назвать, оскорбишь до смертоубийства. – Я фыркнула, а домовой укоризненно покачал головой.
