Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
Звук ветра… просто исчез! Вот только что он ревел, как тысяча демонов, а в следующий миг наступила полная тишина. При этом сам ветер никуда не делся. Я видел, как он треплет одежду, как гонит поземку по камням, но все это происходило в жуткой, неестественной тишине.
По спине пробежали мурашки. Казалось, будто сама жизнь покинула это место, оставив лишь пустую оболочку реальности. Воздух стал каким-то густым, тягучим, походил на остывший кисель."
"Рурик вдруг остановился. Мы аккуратно положили носилки с Цаплей на относительно ровный участок камня.
— Мы рядом с Изнанкой, — прошептал он, и его слова прозвучали неестественно громко в этой мертвой тишине. — Это чувство… я никогда не забуду. Словно стоишь на краю бездны, в которой нет ни верха, ни низа.
Это место было чем-то вроде границы, но не просто между земными территориями, а между разными гранями реальности. Здесь наш привычный мир истончался, готовясь перейти во что-то иное.
В этой неестественной тишине каждый звук приобретал особую четкость. Я слышал, как скрипит снег под ногами, как хрустят замерзшие складки одежды, как тяжело дышит Лилия. Все эти звуки казались чужеродными. Они царапали саму ткань реальности.
Мои новые чувства сходили с ума. Запахи путались, накладывались друг на друга, создавая невозможные сочетания. В один момент я ощущал морозную свежесть снега, а в следующий — затхлость древних могил. Зрение тоже подводило — краем глаза я постоянно замечал какие-то движения, некие тени, которые исчезали, стоило лишь повернуть голову.
— Воздух… — пробормотала Лилия, обхватив себя руками. — Он какой-то… неправильный.
Я понимал, что она имеет в виду. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие сопротивлялись этому густому, тягучему воздуху. Он был холодным, но не так, как это бывает на морозе.
Цапля на носилках застонал и открыл глаза. Его взгляд был мутным, но вполне осмысленным.
— Где мы? — прохрипел он.
— На пороге, — ответил Рурик, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговейный страх. — На границе между тем, что мы знаем, и тем, что лежит за гранью понимания.
— Изнанка… она рядом! — произнесла Лилия.
Я внимательно осмотрел рану Цапли — каналы, которые я создал, продолжали работать. Тонкие, как паутинка, они несли элемент к поврежденным тканям, постепенно восстанавливая их.
Но было что-то странное в том, как энергия текла по этим каналам.
