— Об этом тебе лучше говорить с Ярославом Петровичем…
Изумлённое лицо девушки за стеклом шлема растворилось в какой-то зыбкости. Митя лежал в окровавленных папоротниках и умирал, а его память извергалась образами и картинами. С прошлого спадали ветхие завесы.
Мите казалось, что он в полусне вытянулся на мягкой кушетке и его осторожно ворочают — приподнимают голову, чтобы поправить дыхательную маску, вводят в вену иглу. Это делает Ярослав Петрович. Низенький и толстый профессор похож на хирурга, его сильные волосатые руки обнажены до локтей. По телу у Мити растекается холод. Так действует электролит.
— Пусть дойдёт до сосудов мозга, и начнём съёмку, — говорит Ярослав Петрович. — Лена, будьте готовы. Дима, ты меня слышишь?
— Соображаю… туго… — мямлит Митя.
— Так и должно быть. Тормозим нейронику для точности копирования.
Митя находится в одном из командных пунктов объекта «Гарнизон». Три стены заняты светящимися видеопанелями и пультами управления. Неровно горят тусклые лампы, сохранившиеся со времён эксплуатации «Гарнизона». Повсюду — на аппаратуре, на стенах, на бетонном полу и на бетонном потолке — плесень, мох, лишайники. За одним из пультов сидит Борька Мирошников.
— А почему Дима? — спрашивает Лена.
— Взяли самого бесполезного, — тотчас объясняет Борька.
— Не верьте ему, Леночка, — вздыхает Ярослав Петрович. — Причина — в отслеживании результатов эксперимента. Вдруг последствия проявятся только в лесу? Их сможет увидеть только Бродяга. А наш Бродяга благосклонен лишь к Диме и ни с кем другим из миссии сотрудничать не желает. Так что для эксперимента у меня не было иных кандидатур, кроме Димы. В общении с Бродягой он лучше прочих опознает своё собственное влияние на фитоценоз.
— Я сам… вызвался… Лена… — мямлит Митя. — Всё… нормально…
Лена подкатывает большой прибор на колёсиках — нейроэнцефалограф.
— Человек и мицелярис — существа разной природы, — Ярослав Петрович проверяет у Мити пульс. — Очень трудно найти область соприкосновения для контакта. Пока мы знаем одну сферу схожих действий — программирование. И мы, и фитоценозы программируют поведение машин. Поэтому мы попробуем наладить коммуникацию через компьютер.
— Сейчас ты снимешь нейроконтуры с этого балбеса, — весело заявляет Борька, — и мы получим информационного Димку. А я запихаю его сюда, — Борька пинает по опоре стеллажа для системных блоков. — Здешняя машина — видишь? — древняя, не фитронная, и вся заросла. Так что наш супергриб уже пролез в её мозги.
