Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Словно расплавленное серебро…
— У вас еще будет возможность поблагодарить меня, путница, — произнес мужчина, пришпоривая жеребца и одной рукой прижимая ее к себе."
"А Вейн вдруг накрыло волной необъяснимого ужаса. Она провалилась в темноту и уже не чувствовала, как они мчатся сквозь бурю, и как незнакомец несет ее на руках в теплый холл замка…
* * *После неудавшейся прогулки Вейн свалилась с горячкой на несколько дней и вынуждена была находиться в кровати, злясь на себя за глупость. Впервые спустилась к ужину лишь через пять дней и удивилась, увидев за столом того самого незнакомца, что спас ее.
— Мы не успели познакомиться, — поклонился он, и в голосе проскользнула легкая насмешка. — Александр Далькотт. Рад, что вам стало лучше, лейна Вейнитта.
— Называйте меня Вейн, прошу вас, — отозвалась она. Голос все еще хрипел, простуженное горло саднило.
— Мы так испугались за вас, — обеспокоенно сказал Леран. — Как вы себя чувствуете?
— Уже лучше, — улыбнулась ему девушка, усаживаясь на отодвинутый служкой стул.
Она уже знала, что в тот день, когда ушла гулять, ее не искали. Люсинда поведала ей это, плача и держа за руку, когда сестра металась в горячке.
— Прости, — причитала она, — прости меня! Я думала, ты уже в замке. Я даже предположить не могла, что ты не вернулась с прогулки! Сидела в зимнем саду, смотрела на розы, а ты там одна… В снежном буране… Чуть не погибла! Прости меня! Умоляю! Я так виновата!
— Ты не виновата, — хрипло успокаивала Вейн сестру и гладила по волосам.
Все время, пока она болела, Люси неотлучно находилась рядом, держала ее за руку, рассказывала что-нибудь увлекательное или читала. Она изо всех сил старалась загладить вину, хоть Вейн и убеждала ее, что не о чем беспокоиться. Но Люси так убивалась, что вскоре уже Вейн почувствовала себя виноватой. Может, потому она и постаралась как можно скорее выздороветь, чтобы не видеть больше жалостливых глаз Люсинды.
— Лучше, — повторила Вейн и расправила на коленях льняную салфетку.
Вейн снова посмотрела в его холодные глаза. Надо же, совершенно не похож на брата. Скорее, Ксандра можно было назвать братом самой Вейн.
