Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Зато он точно знал и давал ей это, наслаждаясь пробуждением ее чувственности, вздымающейся грудью и стонами наслаждения. Радость переполняла его, видя, как Вейн ощущает первое в своей жизни чувственное удовлетворение. И этот стон, эти полускрытые губы все же заставили его сорваться в бездну. Александр развел ей колени и вошел в нежное лоно девушки с хрипом, переходящим в рык.
Резкая боль заставила ее выгнуться и забиться в его руках. Он замер, сжал зубы, сдерживая свое безудержное желание двигаться, двигаться, двигаться в ней… Толкнулся мягко, слизывая ее слезы, шепча что-то непонятное, нежное, завораживающее…
— Вейни… моя Вейни…
Боль прошла, схлынула.
И с силой прижал ее, впечатал в свое тело на последнем рывке, выдохнул ей в губы. Вейн ощутила, как он содрогнулся, выплескиваясь внутри нее.
А потом просто перевернулся на спину, не выпуская ее из объятий.
Вейн молчала. Ксандр вдруг засмеялся удовлетворенно, провел ладонью по ее спине.
— Вот теперь ты точно согрелась.
Девушка вскинула голову, подозрительно всматриваясь в его глаза, и он снова рассмеялся. Нежно прижал ее, чтобы не дергалась.
— Тихо, Вейни. Не злись, я пошутил, — и тут же стал серьезным. — Тебе больно? Шантар… Первый раз все должно было быть не так…
Она чуть смущенно улыбнулась.
— Мне уже не больно. И ты прав, теперь я точно согрелась. Но мне ужасно… мокро.
Он хмыкнул и легко встал, подхватил свою рубашку.
— Лежи, я сейчас.
Натянул сапоги и совершенно спокойно, обнаженным вышел из сторожки. Вейн торопливо провела рукой по бедрам и поморщилась от вида крови. Ксандр вернулся с походным бурдюком, какой обычно приторачивают к седлу. Без эмоций оторвал от своей рубашки рукав, намочил и подошел к лежанке.
— Я сама, — окончательно смутилась девушка.
— Позволь мне, — он улыбнулся, нежно протер ей кожу, вытер насухо остатками рубашки.
