Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Сейчас она старалась не думать о том, как вернется в замок и будет смотреть в глаза Лерану, Люси, наставнице… Теперь, когда все так изменилось, и она пала столь низко. Впрочем, раскаяния она не чувствовала, да и стыда тоже. Было только томление, легкая ломота в теле и ощущение чего-то… правильного.
— Вейн, не бойся, — повторил Александр. — Я поговорю с братом.
— Что ты ему скажешь? — испугалась Вейн.
Он улыбнулся.
— То, что должен сказать. Тебе помочь одеться?
— Я сама… отвернись…
Он насмешливо фыркнул, но выполнил просьбу, а потом и вовсе вышел, тихо притворив дверь сторожки.
Как ни странно, все эти мысли и воспоминания вызывали у нее шальную и глупую улыбку. Наверное, матушка была права, в гневе называя Вейн дочерью Тьмы… Провела ночь с чужим мужчиной, отдала ему самое ценное — девичью честь, а внутри только блаженство и какие-то безумные мысли!
Лейна потрясла головой, возвращаясь в действительность.
* * *На обратном пути они почти не разговаривали. Вейн порой чувствовала на себе задумчивый взгляд Ксандра, но головы не поворачивала, тоже погрузившись в свои мысли.
Все усложнялось. Рождалось много вопросов, и лейна пыталась решить, как ей вести себя дальше. В любом случае, об обручении с Лераном речи быть уже не может, это Вейн осознавала отчетливо.
На подъездах к замку Александр свернул с основной дороги, обходя его с тыла. Вейн облегченно вздохнула — въезжать через главные ворота совсем не хотелось.
Впрочем, переживала она напрасно. На попытку проскользнуть в дом мышкой, Ксандр покачал головой, помог ей спешиться и, взяв за руку, спокойно повел внутрь. Вейн тряслась, в любой момент ожидая столкновения с гневными очами мистрис Алесс или недоумевающими — Лерана. Но они так никого и не встретили."
"Солнце лишь коснулось горизонта, мазнув багряной краской рассвета, и в замке было непривычно тихо.
