Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Уже скоро Вейн поняла — почему, когда увидела уснувшую прямо в нижнем зале свою прислужницу Ширли, доверчиво прислонившуюся к бородатому садовнику из оранжереи. Судя по всему, вчерашний праздник удался на славу. Тут и там им встречались прислуга и деревенские, не сумевшие добраться до своих домов. Для таких бедолаг Далькотты даже распорядились положить в нижнем зале одеяла и тюфяки и оставить кувшины с водой.
Возле лестницы Ксандр чуть задержал Вейн, словно хотел что-то сказать, но промолчал и отпустил.
Сестра спала. Лицо Люси цветом напоминало ее любимое желто-зеленое платье. Даже светлые волосы потускнели, а губы и во сне чуть обиженно дрожали.
В кресле притулилась наставница. Она вздрогнула, выпрямляясь, и сонно потерла глаза, услышав стук двери.
— Вейн? Ты уже проснулась? — рассеянно спросила мистрис Алесс. И тут же бросилась к своей любимице, заботливо поправила одеяло. — Бедная девочка! — искренне посочувствовала она. — Перепутала ягодный сок с вином и выпила целую кружку! Всю ночь ее тошнило, только на рассвете и забылась!
Наставница обеспокоенно тронула бледную щеку Люси. Вейн незаметно хмыкнула. Конечно, станет Люсинде плохо от одной кружки! Вот уж вряд ли…
— А ты где была? — наставница вдруг вспомнила, что и Вейн все еще на ее попечении.
— Разминулись, верно, — спокойно ответила девушка. — Я была у себя.
Люси заворочалась во сне, и наставница шикнула на Вейн, чтобы не мешала, и тут же забыла о ней. И лейна с облегчением удалилась, с легким недоумением покачав головой. Да уж, порой даже строгая мистрис не видит дальше собственного носа.
Девушка вышла в коридор и, не удержавшись, посмотрел вниз. Но Александра там, конечно же, уже не было.
* * *Все-таки ночные события вымотали Вейн, и почти до вечера она проспала. Проснулась от того, что ее настойчиво тормошила Люси, уже вполне здоровая и бодрая.
