В школьном компьютерном кабинете, где звуки только начинают гаснуть после уроков, Платонов задумчиво смотрит на экран. Слишком много программ, которые он хотел бы написать сам, но боялся столкнуться со скептической Екатериной Владимировной. Вдруг ему кажется, что вот этот раз он сможет не только устроиться на пару минут, но и действительно поработать над чем-то интересным без ее одобрения....
А еще теперь кровь будет заливать рот и глотку, а это не очень-то способствует свободному дыханию, а тем более ругани.
Обхватив лицо руками и пытаясь хоть как-то остановить льющуюся сквозь пальцы кровь, парень пятится, а когда я резко шагаю к нему и заношу кулак для нового удара - вжимается в стену и просто закрывается окровавленными руками. Прямо как я в ту ночь, лежа на земле и пытаясь прикрыться от града сыплющихся сверху ударов.
— Я теперь всегда оборачиваюсь, - говорю ему, так и нанеся нового удара.
Наверное, я плохой человек, но, выходя из туалета, чувствую удовлетворение. Нет, это не какая-то яркая радость, даже близко не эйфория, скорее, чувство хорошо выполненной работы, которую начал давным-давно и до которой никак не доходили руки.
Возможно, завтра я пожалею… нет, не о том, что сделал, а как раз об обратном: что не отделал его так же, как и они меня. Так, чтобы харкал кровью и не мог подняться с пола. Так, чтобы на завтра лишь с большим трудом походил на человека. И чтобы долго-долго испытывал боль. Хорошую такую боль, выворачивающую кишки и выжигающую мозг. Чтобы несколько дней жрать мог только жидкую кашу, а в туалет ходил с кровью.
Но иду все дальше от туалета. Хочется думать, что я все же лучше их. Пусть и не на много.
Проходя мимо все еще сидящей в ожидании кавалера девчонки, останавливаюсь и говорю:
— Мне все равно, почему ты с ним. Но имей в виду, когда он вернется, то будет злой, как черт. А еще немного не в форме. Если вдруг его злость может как-то отразиться на тебе, лучше уходи прямо сейчас.
Она так и остается сидеть с недоуменным взглядом, а я иду к магазинчику и покупаю несколько видов мороженого. Гулять так гулять.
Когда же разворачиваюсь и направляюсь к выходу, девчонки уже нет.
Мне кажется, она приняла правильное решение.
Глава тридцать четвертая
Последние дни на работе я занимался звуковой подготовкой новенького Гелика[1].
