В школьном компьютерном кабинете, где звуки только начинают гаснуть после уроков, Платонов задумчиво смотрит на экран. Слишком много программ, которые он хотел бы написать сам, но боялся столкнуться со скептической Екатериной Владимировной. Вдруг ему кажется, что вот этот раз он сможет не только устроиться на пару минут, но и действительно поработать над чем-то интересным без ее одобрения....
— Вставай, говорю, - настаивает Платонов. – Вон, испачкался весь. Ты вообще на себя в зеркало смотришь? Хоть иногда. По праздникам, к примеру.
Неуверенно протягиваю ему руку. Платон обхватывает мою ладонь и резко тянет на себя. Едва успеваю опереться о другую руку и кое-как подняться. С силой сжимаю зубы, чтобы не застонать от боли. Впрочем, наверняка все и так отражается на моем лице – чувствую выступившую на лбу холодную испарину.
Сердце в груди бьется так сильно, что почти больно. А еще очень противно крутит и урчит в животе.
— Ну и тяжелый ты, чувак, - деланно отдувается Платонов. - Не ушибся?
— Нет, - мотаю головой.
Что за дурацкий вопрос? У меня все ладони расцарапаны, и колено болит жутко.
— Ну и отлично. А то мы идем, смотрим - ты бежишь. А потом раз – и носом вниз. Мы аж еле на ногах устояли. Ты это – аккуратнее гуляй, тут весь район землетрясением баллов в пять накрыло.
Я совершенно не понимаю, что им от меня нужно. Избить? Так, наверное, было бы куда проще, чем все эти слова, подначивания, неизвестность. Понятно же, что просто так меня не отпустят. Ну и пусть бы уже избили, лишь бы поскорее все закончилось. Кто-то на моем месте наверняка бы попробовал заговорить придурков, присесть им на уши, только для меня сделать что-то подобное – сравни не то что подвигу, а чуду. Я просто теряюсь в стрессовых ситуациях.
Краем глаза ловлю какое-то движение. Ого, мы не одни. Только от осознания, кто именно стоит в тусклом кругу фонарного света, становится еще гаже.
Больно и погано, когда тебя бьют или унижают. Тем более, когда бьют или унижают сразу несколько человек. Пусть даже не пытаются покалечить, а просто вымещают на тебе всю свою ненависть, все свое неприятие твоей внешности, вообще твоего существования на этой планете.
"У меня аж колени подгибаются, когда вижу среди четверых ярко накрашенных девчонок Свету Савельеву. Нет-нет-нет! Только не она. Света… это же… она же… в общем, я влюблен в нее по самые уши. Еще с начальных классов, когда целых три года сидели за одной партой и, как мне тогда казалось, были друзьями. Я даже несколько раз провожал ее до дома, рассказывал всякие дурацкие анекдоты, а Света смеялась.
