В школьном компьютерном кабинете, где звуки только начинают гаснуть после уроков, Платонов задумчиво смотрит на экран. Слишком много программ, которые он хотел бы написать сам, но боялся столкнуться со скептической Екатериной Владимировной. Вдруг ему кажется, что вот этот раз он сможет не только устроиться на пару минут, но и действительно поработать над чем-то интересным без ее одобрения....
Их удары впиваются в тело, взрывают внутри острые очаги боли, кажется, что-то хрустнуло в правой руке, а в лицо дважды прилетело так, что перед глазами все плывет в мутной пелене.
«Зубы…» - мелькает в раскалывающейся голове глупая мысль.
Я только неделю назад был у зубного, лечение у которого стоило моим родителям изрядную сумму. Будет очень жаль так глупо все просрать.
Не знаю, сколько длится избиение. Я теряю сознание и вновь выплываю на поверхность, где нет людей, а остались только озверевшие скоты.
Все заканчивается резко. Шорох наверху, короткие окрики, быстрый топот удаляющихся ног.
Но сознание не делает мне такого подарка. Напротив - я непроизвольно сосредотачиваюсь то на одном пульсирующем болью отбитом участке тела, то на другом. Так сильно меня еще никогда не били.
Во все еще гудящей тишине слышу надтреснутый женский голос. Голос приближается, причитает и охает. Наверное, именно эта женщина и вспугнула избивающих меня уродов. Надо бы поблагодарить ее, но я едва способен ворочать языком, стремительно распухающие губы превращаются в тяжелые неповоротливые пельмени. Хорош же я буду завтра утром.
— Ой, да что же это делается… - судя по всему, женщина опустилась рядом со мной на колени.
"Киваю - и все же пытаюсь перевалиться набок, а потом сесть. Женщина помогает мне, чем-то сухим трет по лицу, наверное, вытирает кровь и сопли. Что ж, вполне терпимо, жить можно. Самое паршивое, что до сих пор плохо вижу.
— Сейчас, потерпи, - кудахчет женщина, - я «скорую» вызову. И милицию. Что же это делается!
— Не надо… - ну и голос, точно каменного крошева в глотку насыпали. – Я сам виноват.
