К сожалению, мне нечем подкрепить ваши силы, однако надеюсь, нашему спасителю выделят немного пищи.
– Дела в гарнизоне столь плохи, святой отец?
– У кого как, сын мой, русские бояре, особенно Романов и Мстиславский, успели прихватить с собой изрядное количество продовольствия. У многих шляхтичей тоже есть запасы, а другие имеют средства, на которые они могут приобрести себе хлеб насущный.
– Романов? Но я видел их еретического патриарха в Смоленске.
– Ваши шляхтичи покупают у русских бояр хлеб, вместо того чтобы отнять?
– Это не так просто, сын мой, во-первых, у русских бояр достаточно большая и хорошо вооруженная челядь, а во-вторых, они предусмотрительно делятся припасами с паном полковником, и поэтому тот их защищает.
– Чудны дела твои, Господи, впрочем, каждому свое. А чем же поддерживаете свои силы вы, святой отец?
– Иногда мне из христианского милосердия присылают немного еды высокородные шляхтичи. Иногда делятся жолнежи. Но главное – силы мои питает Господь!
– Аминь, – заключил я слова монаха. – Где мое оружие?
– Вам нельзя сейчас вставать, сын мой…
– Мне нельзя сейчас лежать, святой отец, – перебил я его и повторил свой вопрос: – Где мое оружие?
– Вот лежит ваша перевязь со шпагой и кираса, ничего другого при вас не было, когда вас принесли.
– Пока и этого довольно, – отвечал я. – Я должен увидеть коменданта – где он?
– Увы, с тех пор как ясновельможный пан гетман Гонсевский покинул нас вместе с самыми боеспособными войсками, комендантом является полковник Струсь. И если вам угодно, то я провожу вас к нему.
Пока мы шли к полковнику, я усиленно озирался по сторонам. Раньше мне не доводилось бывать в столице нашей Родины, и Кремль я видел только на картинках. Может, оно и к лучшему, потому что виденное мной весьма отличалось от картин будущего. Во-первых, на кремлевских башнях не было привычных готических шпилей. Они появились гораздо позднее, а пока башни покрывали простые крыши, крытые дранкой. Во-вторых, многие известные сооружения еще не были построены, а построенные прежде – еще не снесены. Наконец мы подошли к апартаментам гетмана, расположившегося в великокняжеском дворце. Непосредственно занятые Струсем и его приближенными покои содержались в относительном порядке, но вот ведущие к ним помещения и коридоры были совершенно разграблены. Большинство окон выбито, отсутствовали многие крыши, и наличествовали явные следы пожаров.
Когда я пришел, полковник уже был на ногах, и после недолгого ожидания нас проводили к нему.
– О благородный рыцарь! – немного выспренно начал он разговор. – То, что вы сделали, достойно героев античности! У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение вашей храбростью! Назовите мне ваше имя, чтобы я знал, кому так сильно обязан.