В рокочущем вагоне ночного поезда, щекотка в носу превращается в бурную сцену: чиханье и громкие шмыганья. Война между силой воли и неистовым желанием избавиться от навязчивого стукача напоминает легендарную битву за Босворт. Но даже победившего героя ждет недружелюбная улыбка соседки-женщины, доказывающая, что иногда сила больше не решает всего мира....
В конце концов, девственница, все в первый раз, цело-муд-рие — это такая штука, с ней легко не расстанешься, верно? В здешних местах к этому серьезно относятся. А если малышка Дэнни позволит своему парню — тут уж назад пути нет, верно? — Он явно дожидался ответа.
— Наверное, нет, — подтвердил Сент-Джеймс.
Хэнк энергично закивал.
— И вот, как рассказывает сестрица Анжелина…
— Неужели и она там была? — изумился Сент-Джеймс.
Хэнк с минуту попыхтел, обдумывая вопрос со всех сторон, яростно и восторженно громыхая ложечкой по краю стола.
— Ну, вы парень не промах! — восхитился он и тут же постарался вовлечь в разговор Дебору: — Он у вас всегда такой?
— Всегда! — поспешно заявила она.
— Замечательно! Ну, так насчет аббатства…
«Господи помилуй!» — взглядом сказали друг другу Дебора и Сент-Джеймс.
— И вот этот парень наедине с Дэнни. — Для наглядности Хэнк размахивал в воздухе ножом и вилкой. — Ружье заряжено, палец на курке. И тут ни с того ни с сего младенец начинает орать, да так, что и джаз-банд его не заглушит.
— Во всех подробностях, — буркнул Сент-Джеймс.
— Ну, эти двое как услышали младенца, решили, что это вроде как Господь Бог самолично вмешался. Выскочили из аббатства, словно все черти за ними гнались. И на этом делу и конец, друзья мои.
— Вы имеете в виду — конец легенде о плаче младенца? — уточнила Дебора. — О, Саймон, я так надеялась услышать его нынче ночью. Или даже днем после обеда. Оказывается, отвращать эту злую примету очень даже увлекательно.
«Хитрюга!» — ответил ей муж одним взглядом.
— Не крику младенца, — поправил Хэнк, — а шашням промеж Дэнни и как там парня звали. Ты не помнишь, а, Горошинка?
— Странное какое-то имя. Эзра, кажется.
Хэнк кивнул:
— В общем, Дэнни прибегает сюда и поднимает такой переполох, что чертям тошно стало. Дескать, ей сей момент нужно исповедаться и примириться с Богом. Они наскоряк зовут местного священника. Настоящий экзорцизм, представляете?
— А кого очищали — Дэнни, пансион или аббатство? — полюбопытствовал Сент-Джеймс.
"— Всех троих, приятель. Сперва поп примчался сюда, побрызгал тут святой водичкой, потом бегом в аббатство и… — Американец оборвал свой рассказ на полуслове, лицо его сияло подлинным восторгом, глаза горели. Умелый рассказчик знает, как удержать внимание публики вплоть до последней, завершающей историю точки.
— Еще кофе, Дебора?
— Нет, спасибо.
— И что бы вы думали? — окликнул их Хэнк.
Сент-Джеймс призадумался над его вопросом.
