Игорь Байрамов и Маргарита Синявская участвуют в постановке оперы «Кольцо Нибелунга». Когда Алине Каюровой обращается к секретарю с просьбой найти человека, пишущего ей письма, всё меняется. Эти письма вызывают тревогу, намекая на скрытую интригу вокруг семейных тайн и запретных чувств.
Он намекал, что пора бы подумать об увеличении их семьи, но она все не решалась, как не решалась и на то, чтобы официально оформить брак. А ведь у Риты мог быть сын… Или дочь? На втором месяце беременности определить не представлялось возможным, да и зачем ей было знать, убивает она мальчика или девочку? Аборт прошел тяжело, и Рита долго не могла оправиться. Отец понятия не имел, а если бы узнал… Игорь – тоже. Они расстались, Григорий Сергеевич в немалой степени этому способствовал, и что Рите оставалось? Трудно предсказать, какой была бы его реакция. Скорее всего, он разозлился бы, ведь Рита скрыла от него такую серьезную вещь! Только мама была в курсе. С тех пор Рита ни разу не заходила в кабинет гинеколога. Тот, первый и последний опыт, произвел на нее слишком тяжелое впечатление, поэтому, оказавшись в поликлинике, она за версту обходила врачей данной специализации. Рита понятия не имела, сможет ли вообще иметь детей. После операции врачи не сказали, что существует такая угроза, но что они понимают? Ни она, ни Байрамов не предохранялись, но ничего не происходило. Кроме того, Рита не чувствовала себя готовой к такой ответственности. И чем больше проходило времени, тем менее готовой она себя ощущала.
Когда они подъехали, Аглая стояла у калитки.
– Что-то вы с подружкой припозднились, – сказала она.
Рита не удивилась тому, что колдунья безошибочно определила присутствие в автомобиле другого человека, несмотря на тонированные стекла.
– У меня как раз каша поспела, – продолжала Аглая, провожая гостей в дом. – С утра каша – самое лучшее. Для желудка полезно, и мозги хорошо работают.
Рита с детства терпеть не могла кашу – наелась ее в детском саду, поэтому при одном упоминании об этом блюде у нее неприятно свело желудок.
– Мы не голодные, – попробовала она выкрутиться.
– Вот еще! – всплеснула руками Аглая. – Столько ехали, в такую рань поднялись – и не голодные?
Варвара только пожала плечами. Старушка провела их в горницу, указала на стулья и принялась шустро накрывать на стол. На белоснежной скатерти с ручной вышивкой по краю волшебным образом возник кувшин с молоком желтоватого цвета, что, несомненно, говорило о его высокой жирности, три глубокие тарелки и расписные деревянные ложки. У Риты в доме тоже были такие, но они играли роль сувениров и не использовались по назначению.
Аглая взяла ухват, прислоненный к печке, и ловко извлекла из нее горшок, от которого исходил вкусный запах.
– Вот! – гордо произнесла колдунья, водрузив горшок на стол.
