В кресле я опираюсь, наблюдая за сорокамилометровым белобокими жителями, прыгающими по зеленому газону. Калина, висящая на ветке, как будто сдерживает судьбу своим последним крашенным ягодам. Я вытягиваю ноги к камину и жду маминого негодования – она всегда обличает меня за пристрастие к алкоголю и новую профессию....
– Мама, я обогнал папу!
Сердце сжимается от острой боли. Трудно догадаться, что замыслил Торганов. У меня никогда не получалось предугадать ход его мыслей. Даже когда подростком он приходил к нам в дом вместе с Морозовым и Щербининой.
Эх! Как же тогда я завидовала Наде.
Отметаю прочь глупые воспоминания. Надо собраться с силами и как-то противостоять Тору. Хотя воевать с ним хочется меньше всего.
«Повнимательней, – предупреждает внутренний голос. – Он сейчас в тихом бешенстве. И запросто может отобрать у тебя сына».
– Выбирай любую спальню, – распахивает двери Витя. – Комнаты одинаковые. Тут лучше по сторонам света ориентироваться. А здесь, – открывает следующую дверь, – устроим детскую. – Напиши список необходимого, Лиза, – совершенно спокойно заявляет Торганов и точно знает, что его поручение будет выполнено. А разве бывало по-другому?
– Я не понимаю, зачем тебе на нас тратиться, – пожимаю плечами. – Мы погостим до завтра и уедем. У меня дел полно и планы на Новый год.
– Да ну? – криво усмехается Витя и роняет, не скрывая злости.
В ужасе таращусь на красивое лицо. Залипаю взглядом на прочерченной линии красивых губ, искривленных от тщательно скрываемой злости. Не знай я этого человека с самого детства, ни за что бы не догадалась о чувствах, клокочущих у него в груди.
Я виновата перед ним. Ужасно виновата.
– Даня, тебе какая комната больше нравится? – улыбается сыну Торганов.
– А у меня будет отдельная комната? – спрашивает хитрый маленький перец, мой сын.
– Конечно, – кивает его отец. – Выбирай, где хочешь жить.
«О господи!» – заламываю руки. Торганов прет как танк, сметая на своем пути все ненужное. Ну и меня заодно.
– Витя, – прошу тихо. – Пожалуйста, не надо. Не обещай то, что потом не выполнишь. Ты забудешь, а Данька будет ждать и плакать.
– Запомни, девочка, – хватает меня за запястье Торганов. – Я прекрасно отдаю отчет в собственных действиях.
Сердитые серые глаза пронизывают до мозга костей. Даже спина покрывается инеем. Враждовать с Торгановым? Да боже меня упаси. У него точно везде свои люди. Стоит только намекнуть…
Видимо, все мои эмоции отражаются на моем лице. И Вите нетрудно считать их.
