В кресле я опираюсь, наблюдая за сорокамилометровым белобокими жителями, прыгающими по зеленому газону. Калина, висящая на ветке, как будто сдерживает судьбу своим последним крашенным ягодам. Я вытягиваю ноги к камину и жду маминого негодования – она всегда обличает меня за пристрастие к алкоголю и новую профессию....
Кидаю рассеянный взгляд на ложе, установленное рядом с огромными панорамными окнами и будто наяву вижу Витю и двух девиц, резвящихся на меховом покрывале. И сердце останавливается от ужаса.
– Что это за хата? – поднимаю к Торганову заплаканные глаза. – Ты нас куда привез?
– Мой дом, – охает он ошалело. – Я его недавно купил со всей обстановкой. Люди хорошие заграницу жить уехали, мне продали за нормальную цену. А что?
– Если ты сюда девушек водишь, то нам тут не место, – шепчу раздраженно.
– Я похож на мерзавца? – испепеляет меня яростным взглядом.
Торганов резко отходит в сторону. Задумчиво глядя в окно, трет переносицу, словно пытается успокоиться. А затем решительно наливает воду в хрустальный стакан.
– На вот, выпей, – ставит на стол передо мной. – Может лимон добавить?
– Нет, спасибо, – сглатываю, застрявший ком в горле. – Не хочу.
– Попей, – настаивает Витя. – Вода попадет в ликвор, омоет доли мозга и он перезагрузится.
– По-твоему, я идиотка, – шиплю негодующе. Сжимаю стакан в руке и делаю пару глотков.
– И все-таки тебе лучше полежать, – хмурится Витя, игнорируя мои выпады, и добавляет с улыбкой. – Мы с Даней управимся и тебя позовем.
Мы с Даней!
Невинная фраза, а кровь стынет в жилах. Мой сын теперь никогда не будет только моим. И от осознания этой простой истины я отчаянно хлюпаю носом. Захлебываюсь горькими рыданиями. И сама не понимаю, что именно меня так проняло.
– Мама, мамочка, – кидается ко мне Данька.
Мой маленький любимый защитник!
– Мама пальчик поранила, ей больно, – утешает ребенка Торганов. Гладит по худенькой спинке широкой лапищей. А вторую безотчетно кладет мне на плечо. Дергаюсь как от удара. – Лиза, ну что случилось? – спрашивает Витя безучастно, а пальцами нежно проводит по шее. Еле касаясь чертит замысловатые узоры на моей коже, заставляя сердце выпрыгивать из груди.
«Ты все еще хочешь его, – выносит строгий приговор рассудок. – Влюбленная дурочка. Ни гордости, ни выдержки. Торганов поманит, и ты побежишь, как собачонка».
– Тебе лучше? – участливо басит он надо мной и, не дожидаясь ответа, командует. – Давайте ужинать. А потом посмотрим мультики.
