Автор
Новая жизнь начинается для Нади после тяжелого развода. Каждое утро она находит силы говорить, что привыкает к новой реальности. Жизнь изменилась за полгода, но это лишь капля в океане двадцати семилетней жизни ее мужа. Несмотря на горестные воспоминания и уныние, Надя старается не сдаваться. Вокруг её полно дам, которые пережили подобное - вдовцов больше, чем вдов....
Похоже, «Верный муж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Верхний свет ни разу не включила – все с ночником.
Странно, но в эти «бюллетневые» дни Надя почти ни о чем не думала, ничего не вспоминала. Закрыл добрый организм форточку, из которой дул черный тоскливый ветер.
Даже подумала – всё. Да с чего, правда? Не случилась же у нее амнезия! К большому ее сожалению. Не случилась. Просто прожила эти несколько дней в каком-то странном забытьи, в мороке.
Единственное, о чем подумала, – а ведь у него (или у них?) была всю жизнь совместная жизнь. Общие друзья и знакомые, свой мир, свои воспоминания, общие интересы.
И не было самой малой щелочки, куда могла бы хоть на минуту заглянуть, подсмотреть эту их «общую» жизнь она, Надя.
Да бог с нею, их совместной жизнью!
Весь ужас был в том, что у нее с ее законным мужем никогда не было совместной жизни. Не было у нее никакой семьи, вот в чем дело. Ни любви, ни доверия, ничего «совместного», кроме квартиры, общего стола и… общей дочери. А еще кастрюлей, сковородок, колбасы в холодильнике, гладильной доски. Зубной пасты в стаканчике в ванной.
И прожила Надя всю свою жизнь на обочине чужой дороги, по которой вместе, рука об руку, шли двое – ее законный муж и эта дамочка. Польская панна. Главная женщина его жизни. Вот у них было все общее – молодость, страсть, любовь, взаимные претензии, обиды, ссоры, недовольство друг другом, полное взаимопонимание, иногда – разногласия, духовная связь, крепче которой ничего нет на свете, общие знакомые.
Ну, и в чью пользу счет?
И вот итог всей ее жизни – не любили. Вряд ли уважали (а за что, собственно?), не жалели, не считались. Пользовались – и только.
Самое мерзкое и унизительное чувство – знать, что тебя использовали. Вот и живи с этим, старая, бестолковая дура. Вернее – доживай, как придется.
Одна. В этой уютной когда-то квартире, где полно призраков прошлой жизни и где еще остро, невыносимо остро, пахнет обманом.
Исполнил твое пожелание, которое, как всегда, – повеление.
Итак, был – разумеется. Там, моя милая, все по-прежнему. В чем я и не сомневался. Ограда не покосилась, памятник не завалился. Старина Минц смотрит на меня все с тем же укором и насмешливой улыбкой. Рябина твоя полна крупных и ярких ягод, тянущих ветки к земле. Убрал прелые листья и пожелал старичку профессору спокойных и радостных снов.
