На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Кажется, ей немного жаль, что она так и не узнает его тайну, не увидит настоящий портрет.
Вера обошла пустынный пляж, побродила в лесу, постояла на поляне перед холмом, наблюдая парение параплана.
Когда она вернулась в лагерь, «уазик» уже стоял перед флигелем, а на веранде толпились Кирилл, водитель и Сухарев.
— А где Люба? — спросила Вера.
— Вас пошла искать, — ответил Кирилл и добавил:
— У Ксюшки температура.
Вера вбежала в комнату. Девочка спала, раскинув ручки и ножки. Щеки ее неестественно пылали. Вера приложила пальцы к крохотному лобику и тут же убрала — лоб был огненным.
— Я уже позвонил в «скорую». — Сухарев вошел в комнату за ней следом. — Я думаю, вам нельзя ехать сегодня.
— Да, конечно…
— Как? Мы не едем? — На пороге возникла Люба.
— А ты думаешь, ребенка можно везти в таком состоянии? — вопросом ответила Вера.
— Нет, ну я не могу так! Сколько можно! Тут такая скукотища! — заныла Люба. — Я не останусь, как хотите. Если бы я знала, что работа няни такая нудная, то никогда бы… Загнали в какую-то глушь, комаров кормить… — Люба находилась на грани истерики.
— Так. Я все поняла, — оборвала ее Вера. — Ты уволена. Поедешь с Кириллом.
— А как же вы. Вер Сергевн? — Кирилл заглянул в комнату. — Может, мне остаться?
— Нет, Кирилл, ты возвращайся, фирма-то у нас совсем брошена осталась, — через силу усмехнулась она. — Мы тут сами справимся, не маленькие.
Люба выбежала из комнаты.
— Я совершенно не представляю, что делать, — призналась Вера, беспомощно оглядываясь на Сухарева."
"— Дети часто болеют. — Сухарев склонился над девочкой, та неровно дышала, открыв свой розовый ротик. Кирилл с Любой уехали, а «скорой» все не было. Погода вдруг резко изменилась. Поднялся ветер, сосны загудели и зашатались, как-то сразу стало темно.
Сухарев кинулся закрывать окно, и едва он это сделал — на турбазу обрушился дождь.
Крупные капли забарабанили в окно. Девочка проснулась и сразу начала плакать. Жар не спадал. Вера ходила из угла в угол, пытаясь укачать ребенка, и неотрывно смотрела в сторону проходной.
Вот звук какой-то машины, лязг ворот. Нет, это автобус со спортсменами.
Сухарев привел с собой ту самую женщину, стриженную под мальчика.
— У Татьяны двое детей, может, посмотрит? — виновато предложил он, словно это по его вине девочка заболела.
