На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
О том, как испугалась за нее вчера и как нехорошо так пугать тех, кто любит тебя.
У лестницы ее поджидала Татьяна.
— Ну как? Воспаления нет?
Вера покачала головой.
— Зубки лезут.
— Надо же! Так нас всех перепугала, хулиганка!
Татьяна весело погрозила пальцем Ксюхе. Та в ответ пустила слюни.
— А у вас как дела?
— Перелома, слава Богу, нет, но вывих порядочный. Сегодня ездили на рентген.
Вера не успела выразить сочувствие, Татьяна отвлекла ее, показывая в небо. Параплан парил над поляной, а рядом невозмутимо завис орел.
— А вообще-то, Вера, я очень рада за вас. Ну, точнее, за Егора.
Вера открыла было рот, но Татьяна не дала ей возразить:
— Я сразу, как приехала, заметила — он другой.
Глаза другие. Мы ведь пять лет назад, можно сказать, силком его в свой клуб втянули. В глазах — голая тоска, смотреть невозможно. Стал летать, немного ожил.
А сейчас с ним такие перемены…
— Какие же раньше у него были глаза? — полуспросила Вера.
— Отсутствующие. Весь в себе.
— Да, но, наверное, для этого были причины?
— Конечно, причины, — согласилась Татьяна и вдруг попросила:
— Можно я ее подержу?
— Попробуйте.
Татьяна осторожно взяла Кеющку. Та нахмурила бровки.
— Какие мы красивые! Какие норовистые! На маму похожа, вижу. А на папу?
— Таня, вы извините… Вы нас не правильно поняли. Это не Егора дочь и не моя.
Татьяна вскинула на собеседницу огорченное лицо.
— Правда? А я-то думала! Ему бы так нужно семью, ребенка…
— Но почему?
— Как почему? Ведь его жена погибла беременная, разве он вам не рассказывал?
Вера замялась.
— Егор всегда обходит эту тему. Ему до сих пор больно об этом говорить.
— Да это и понятно. Он столько лет стережет эту реку, где утонула его жена. Словно она может выплыть, понимаете? Как он с ума не сошел до сих пор?
Они приехали на месяц отдохнуть, а он поселился здесь навечно. Похоронил себя вместе с ней. У них так долго не было детей, они так радовались…
— Так.., тело не нашли? — тихо спросила Вера, зная, что у Егора она об этом не спросит.
— Нет… — Теперь Татьяна уставилась на Веру с подозрением. — Так вы и этого не знаете?
— Теперь знаю.
Она забрала Ксюшку и зашагала вдоль берега в противоположную сторону. В голове пульсировала кровь.
Она все поняла. Горло сжимал спазм. Чужая боль облила ее своей неподдельностью. Преданность — качество, которое она превыше других ценила в людях, бесспорно, принадлежало Егору, этому странному лесному сычу.
