На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Приезжай срочно.
— Хорошо, я приеду.
Вера как замороженная нажала кнопку и уставилась в пространство. Итак, все кончено. Ее жизнь возвращает ее к себе, а он остается здесь. Она оставит о себе память в виде горького осадка с оттенком презрения у этого лесного сыча, администратора турбазы «Сокол». А увезет с собой горький запах травы, головокружительное предчувствие счастья, эту несбывшуюся любовь…
Нет! Вера вскочила, выбежала на крыльцо, потом вернулась, схватила девочку и помчалась. Она обежала все помещения, спустилась к реке, пробежала вдоль берега весь пляж.
В столовую, в его флигель, к себе, к проходной…
Егора никто не видел, и никто не мог сказать, где он.
У проходной стоял автобус со спортсменами. Шла погрузка. Вера стояла и сиротливо взирала на их сборы.
Татьяна подошла и что-то спросила у Веры. Та даже не поняла вопрос. Почувствовала, что готова разреветься, повернулась и побежала к своему флигелю.
— Карета подана.
Вера, улыбаясь, смотрела на него. Шофер переминался с ноги на ногу, не понимая ее выжидательного молчания.
— Вот. Егор Андреич велел отвезти вас на вокзал.
Вы ведь сегодня уезжаете?
Улыбка сползла с ее лица и растаяла.
Вера по инерции хлопала ресницами, взирая на шофера. Тот совсем смутился.
— Вы ведь к двенадцатичасовому? Как раз успеем за два часа до поезда, чтобы билеты купить.
— Ага. Да. Я сейчас. Я быстро.
Вера спрятала глаза. Она нырнула в свою комнату и стала собираться. Главное — не давать волю эмоциям. Это больно, но она переживет. Не раскисать. Все проходит."
"Через полчаса она была готова к отъезду. Ничто на ее лице не выдавало смятения. Шофер кинул в машину детскую коляску и чемодан. Вера уже не вглядывалась в окна и деревья, она не шарила беспокойным взглядом по территории турбазы.
* * *— Хорошо же ты устроилась, сестренка! — Брат хмуро смотрел на нее, разглядывая кожаные брюки и дорогой пиджак. — Уехала, живешь в свое удовольствие, бросила мать, понимаешь, на нас с Катькой…
Брат говорил как бы шутя, но Вера слышала в его словах явно сквозящий упрек.
— Кажется, мы определенно договорились: я высылаю деньги, а вы обеспечиваете матери уход.
