На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Темное, почти красное лицо.
— Когда ты в школе учился, меня заставляли на цыпочках по квартире ходить, если ты за уроками сидишь… — зачем-то вспомнила Вера. — Мама говорила: «Славику не мешай, он вырастет, будет опорой нам с отцом в старости».
Брат вытаращил на нее глаза и, не найдя что ответить, забухтел себе под нос что-то нечленораздельное.
— И жену она тебе выбрала по своему усмотрению, свою, деревенскую, что попроще.
— Ой, нашла что вспомнить! — вскричала Катя, с беспокойством наблюдая за мужем.
Тот вскочил и, махнув рукой, ушел на кухню.
— Ты что думаешь, ты приехала нам тут мораль читать, а мы уши развесим? — Катерина обрела необходимый в разговоре раж. — Про отца вспомнила, про детство…
Вера молча наблюдала за ней.
— Еще расскажи нам, как она твоего отца-то любила и себя блюла…
— При чем здесь это? — не поняла Вера.
— А при том! Как умер, так хорош стал, а при жизни-то она под кого только не легла, ваша мать-то! Весь поселок знает, как она отца-то любила.
— Ты мою мать не трогай, — тихо сказала Вера.
— А че я ее трогать-то не буду?! — взвилась Катерина. — Не ты ей подштанники стираешь, а я! Ты про нее Многого не знаешь, про мать-то свою! Ты об отце вот плачешь, а он тебе никакой не отец!
— Катька! — Славик вылетел из кухни и схватил жену за руку. — Закрой рот!
— А чего я? Пусть знает, что мать ее от заезжего цыгана родила и всю жизнь не знала, как грех прикрыть!
А она мне матерью тычет. Вот какая ваша мать-то!
Вера видела, как Славик толкнул жену на диван и с размаху шмякнул полотенцем.
— Я тебе не верю, — тихо проговорила она.
— И правильно, сестренка, и не верь, — заюлил Славик, забирая у нее грязную тарелку. — Собирает сплетни, а потом…"
"— За что купила, за то и продаю! — зло всхлипнула Катерина. — Мне ваши тетушки родные рассказали по секрету. У нас возле деревни табор стоял, и мать ваша под носом у отца к цыгану бегала! Славик маленький был, не помнит. А когда она тебя родила да увидала глаза твои черные, то уговорила отца в город уехать, вроде как на заработки.
— Я тебя убью, Катька! — прошипел Славик. — Ведь говорил же тебе!
— А ты мою мать не суди, — поднялась Вера, удивляясь своему холодному голосу, напрочь лишенному эмоций. — Это не твое дело. — И, оглядев притихших брата со снохой, уставленный закусками стол, добавила:
— Ну вот и повидались, родственнички…
Домой она не пошла.
