На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Ноги сами привели ее на поселковое кладбище, где под сиренью уже четыре года как лежал ее папка. Ее любимый, добрый, безотказный папка… Она смотрела на фотографию, и он с фотографии смотрел на нее. Слезы принесли ей облечение. Они лились сами собой, не требуя от нее никаких усилий. Глядя на фотографию на памятнике, она без труда вспомнила другие фотографии, где родители молодые и мать обязательно в центре. Она всегда любила быть в центре. А отец где-нибудь с краю, но глаза непременно косят в сторону матери.
Как же нужно было любить, чтобы, все зная, ни разу не упрекнуть, не устроить сцены, не вспомнить?..
Девушки стояли на балконе и любовались видом на Сену. В это время года река пестрела яхтами, откуда лилась музыка, и веселые туристы нередко махали девушкам, вызывая у тех искренний восторг и бурную ответную реакцию.
— Ты никогда мне не говорила, что у тебя есть тетушка в Германии, — сказала одна из них, та, что была поменьше ростом и, несмотря на свои шестнадцать, все еще оставалась похожей на мальчика. — Выходит, Джулия, у тебя есть от меня секреты, тогда как я…
— О-ля-ля! — передразнила ее подруга. — Какие там секреты?! Я ни разу не видела эту тетушку, и когда она позвонила в колледж, я была удивлена не менее твоего.
— А разве отец никогда не говорил, что у вас есть родня в Европе?
— Натали! Ты совсем не знаешь моего отца! Он терпеть не может подобных разговоров!
— Видимо, здорово они ему насолили! — предположила Натали, искоса поглядывая на подругу.
Лицо Джулии мгновенно стало строгим. Она не любила говорить о своих отношениях с отцом, всегда уходила от темы.
