— В обоих документах почерк одинаковый, не так ли? — продолжал Мейсон.
— Да, — еле слышно отозвалась Телма Бентон. — Думаю, это один и тот же почерк.
— Думаете, но не знаете? Ведь вы уверенно опознали в письме почерк Полы Картрайт. Как насчет телеграммы? Она написана тем же почерком или нет?
— Да, — тем же шепотом ответила свидетельница. — Это почерк миссис Картрайт.
— Следовательно, миссис Картрайт отправила эту телеграмму из Мидуика утром семнадцатого октября?
— Очевидно, — тихо сказала Телма.
Судья Маркхэм постучал молоточком.
— Миссис Бентон, пожалуйста, говорите громче, чтобы присяжные могли вас слышать.
Женщина подняла голову, посмотрела на судью и слегка покачнулась.
Клод Драмм снова поднялся:
— Ваша честь, теперь ясно, что свидетельница больна. Я прошу отложить заседание из сострадания к свидетельнице, без сомнения перенесшей тяжелый шок.
Судья Маркхэм медленно покачал головой.
— Я считаю, что перекрестный допрос следует продолжить, — сказал он.
— Если слушание можно перенести на завтра, — с отчаянием заявил Клод Драмм, — есть некоторый шанс, что дело может быть прекращено.
Перри Мейсон круто повернулся. Он стоял, слегка расставив ноги и воинственно выпятив подбородок; его голос отзывался в зале гулким эхом:
— К сведению суда, именно этой ситуации я хотел бы избежать. Против моей подзащитной публично выдвинуто обвинение, и она имеет право получить вердикт присяжных о своей невиновности. Прекращение дела обвинителем оставит пятно на ее имени.
После красноречивого заявления Перри Мейсона голос судьи Маркхэма казался тихим и бесстрастным.
— Ходатайство отклонено. Слушание будет продолжено.
— Не будете ли вы так любезны объяснить, — вновь заговорил Мейсон, — каким образом Пола Картрайт могла написать письмо и телеграмму утром семнадцатого октября этого года, когда вам отлично известно, что она была убита вечером шестнадцатого октября?
Клод Драмм снова вскочил:
— Возражаю против этого вопроса как спорного, подталкивающего свидетельницу к выводам, не подходящего для перекрестного допроса и опирающегося на недоказанный факт.
Несколько секунд судья Маркхэм молча смотрел на бледное и напряженное лицо Телмы Бентон.
— Протест принят, — отозвался он наконец.
Перри Мейсон взял письмо, якобы написанное почерком миссис Картрайт, положил его перед свидетельницей и указал на него пальцем.
— Разве не вы написали это письмо? — осведомился он.
— Нет! — вскрикнула она.
— Разве это не ваш почерк?
— Вы сами знаете, что нет.
