Клод Драмм истерически требовал перерыва, но его крики потонули во всеобщей неразберихе.
Перри Мейсон вернулся к столу защиты и сел.
Помощники шерифа взяли Телму Бентон за локти и хотели увести от свидетельского места, но внезапно она свалилась в обморок лицом вниз.
Мало-помалу голос Клода Драмма начал пробиваться сквозь стоящий в зале рев.
— Ваша честь, — кричал он, — во имя гуманности и достоинства я требую отложить перекрестный допрос, дабы свидетельница могла прийти в себя! Очевидно, что она очень больна, чем бы ни было вызвано ее состояние! Продолжать в такое время перекрестный допрос было бы бесчеловечно!
Судья Маркхэм устремил задумчивый взгляд на Перри Мейсона.
Голос адвоката был негромким и спокойным. Шум в зале стих — все хотели его слышать.
— Могу я спросить обвинителя, является ли это единственной причиной, по которой он просит о перерыве?
— Разумеется, — ответил Клод Драмм.
— Могу я также спросить, учитывая эту просьбу, — продолжал Мейсон, — имеются ли у него другие свидетели?
— Это мой последний свидетель, — заявил Драмм. — Я гарантирую защите право подвергнуть ее перекрестному допросу. Окружная прокуратура солидарна с защитой в стремлении выяснить истинные факты этого дела. Но я не могу согласиться на продолжение допроса женщины, явно пребывающей в крайней степени нервного напряжения.
— Думаю, адвокат, — заметил судья Маркхэм, — что на сей раз ходатайство о перерыве — во всяком случае, кратком — достаточно обосновано.
Мейсон вежливо улыбнулся:
— В ходатайстве более нет необходимости, ваша честь. Я с радостью заявляю, что, учитывая состояние свидетельницы и мое желание завершить дело, я закончил перекрестный допрос.
Клод Драмм недоверчиво на него посмотрел.
— Закончили? — переспросил он.
— Эти обстоятельства застигли меня врасплох, ваша честь, — заявил Драмм, — и я просил бы отложить слушание до завтрашнего утра.
— По какой причине? — осведомился судья Маркхэм.
— Исключительно с целью обдумать кое-какие факты и курс, которого я буду придерживаться.
— Но, — напомнил судья, — вы ответили на вопрос адвоката, что это ваш последний свидетель.
— Хорошо, — внезапно заявил Клод Драмм. — Я закончил. Предоставляю слово защите.
Перри Мейсон поклонился судье и присяжным.
— Защите нечего добавить, — заявил он.
— Что? — взвился Клод Драмм. — У вас нет свидетелей?
— Защите нечего добавить, — с достоинством повторил Мейсон.
— Не желают ли джентльмены приступить к прениям? — спокойно осведомился судья Маркхэм.
