Эльфийский пленник вызывал непонятные и отталкивающие чувства. Я смотрела на его красивые орлиные уши, и вины перед этим издевательством не было. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Этот парень был диковинкой, странной находкой среди буйного толпу.
Например, затянув переговоры, касающиеся будущего союза между нашими странами. Кажется, так ты и планировал сделать.
Стоя напротив окна, Алари тяжело вздохнул:"
"— Она страдала. Кем надо быть, чтобы видеть, как она мучается, знать, что есть способ ей помочь, и молчать?
— Что ж, теперь она красавица, — фыркнула Йелин, нетерпеливо отдернув пышные юбки, зацепившиеся за ножку стула. — И любой мужчина готов ее любить. У нее снова есть выбор. И где гарантия, что она выберет тебя?
Спина Алари напряглась. Губы сжались в тонкую полосу.
— Нет никаких гарантий. Только надежда. Зато если она выберет меня, то сделает это не от безысходности.
Он пытался найти спокойствие в созерцании ясного голубого неба за окном и не видел, как сестра позади него покачала головой.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда твоя истинная счастливо выскочит замуж за какую-нибудь гориллу из своего народа.
От слов Йелин все внутри натянулось тугой струной и по ребрам заскребли незримые когти.
Не оборачиваясь, Алари открыл рот для ответа — и подавился воздухом.
То, что он увидел в безоблачной сини над деревьями, заставило его сердце мучительно сжаться.
Йелин что-то говорила за его спиной, но ее слова звучали в ушах монотонным гулом, лишенным смысла. Воздух застрял в легких, превратился в лед, в ощерившийся колючками кристалл, раздирающий грудь в клочья.
Не в силах сделать ни вдоха, Алари смотрел на крылатый силуэт, удаляющийся в сторону дымчатых гор на горизонте. И не верил своим глазам. Не хотел верить.
Как же так?
Улетела! Даже не попрощавшись!
— Что с тобой? Что ты там увидел? — позади почудилось движение.
Сестра подошла ближе, встала за его плечом и тоже заглянула в окно.
В тот же миг с ее губ сорвался тяжелый, скорбный вздох, и рука в перчатках коснулась пальцев Алари.
— А я предупреждала тебя.
Слова, что раздались в полуденной тишине тронного зала, кнутом стеганули по напряженным нервам. Он взвыл. Дернулся. Отшатнулся от Йелин, словно от прокаженной, усыпанной пятнами уродливых язв.
Зачем она это сказала? Откуда это желание пнуть упавшего?
— Она просто решила полетать.
Губы не слушались. Язык заплетался, как у пьяного. И в руках проснулась мелкая, противная, навязчивая дрожь.
Отрицая очевидное, Алари упрямо замотал головой:
— Просто решила полетать над Эвенделлом. Чем еще ей здесь заняться?
Взгляд сестры до краев наполнился жалостью.
Собственный неуверенный тон резал слух.
