А его широкие просмоленные доски, откройся у них дар красноречия, наверняка могли бы рассказать немало душераздирающих историй.
Гостиница была плохонькая, с маленькими мутными окнами. Да и какие могут быть апартаменты в захолустном порту, где едва ли не ежедневно меняются постояльцы. Из сервиса – только теплое пиво да стайка девиц, терпеливо сидевших в баре за протертой стойкой. Федор не был ханжой – в конце концов, в каждом моряке обитает беспросветный гуляка; он и сам не раз пользовался подобными предложениями, искренне считая азиаток лучшими любовницами, но сейчас решил отдохнуть и поберечь силы перед предстоящим плаванием.
Добрую половину ночи он проворочался, одолеваемый всевозможными сомнениями, а когда часовая стрелка перевалила за четыре утра, забылся тревожным чутким сном.
Ровно в три часа дня Марков был на судне. Около посудины распоряжался все тот же вертлявый Сэм. И, заприметив Федора издалека, выражая расположение, энергично помахал ему худенькой ручкой.
Первое, на что обратил внимание Марков, судно дало значительную осадку: явное свидетельство о его большой загрузке. Запас плавучести был не столь уж и велик, а если к этому добавить еще и то, что надводный борт был невысоким, то ситуацию можно было воспринимать едва ли не критической. Нужно быть или законченным авантюристом, или невероятным храбрецом, чтобы пуститься в плавание на подобном плавсредстве. В результате загруженности судна значительно уменьшилась и его ходкость, так что если за ними погонятся пираты, то сумеют догнать их даже на веслах.
Настроение начинало портиться.
На палубе, прикрытые брезентом, стояли огромные контейнеры с острыми углами. Не удержавшись, Федор приподнял брезент. На аккуратно сколоченных досках – ни надписи, ни каких бы то ни было пометок, что могли бы раскрыть характер груза. В ящиках может быть все что угодно: от металлических болванок до компрессоров к нефтяным скважинам.
Марков прошел в капитанскую рубку – весьма добротное сооружение с некоторой заявкой на изыск. Стены были выложены тонкой рейкой из красного дерева, в углу резная старинная фигурка, которой, видно, вменялось в обязанность отпугивать от корабля враждебных духов. А над штурвалом и вовсе поработала целая бригада дизайнеров: круг был сделан из красного дерева с небольшими вставками из черного, с заявкой под металл, а спицы в руку толщиной, из костей какого-то животного.
Единственное, что портило интерьер, так это плакат обнаженной негритянки, что был прикреплен скотчем у дверей в рубку. В обнаженной натуре было столько целлюлита, что его хватило бы на полдюжины обыкновенных женщин.