О седине они с Рокэ не подумали, только об «охотничьей» краске, с помощью которой рыжих лис превращают в чернобурок. Витязи часто седеют рано и сразу, а йернскую «серебрянку» Баата для гостя всяко отыщет, только за зиму Ли успел устать и от белого, и от слепоты резвящейся в снегах смерти.
– Не нужна мне седина, – переделал Балинтову присказку Савиньяк и закончил уже на талиг: – И не будет ее.
– Да, Монсеньор, – подтвердил вновь ставший талигойским капитаном витязь и заворотил коня.
Подтаявший и подмороженный снег настоятельно требовал шага, и все же «фульгат» рискнул пойти кентером. Братец, не говоря уж об Эпинэ, не преминул бы спросить, готов ли капитан сунуться с маршалом в Закат, Лионель счел подобные объяснения излишними. Уилер всё для себя решил, бросившись на прицепившуюся к Малышу нечисть.
Проследив за исчезающим средь неизменных Францисковых тополей всадником, Савиньяк вновь закинул голову, разглядывая расцарапанную перистыми облаками синь. Часы утверждали, что нет и четырех, но слишком низкое солнце с ними не соглашалось, приняв сторону Стефана Уэртского, утверждавшего, что ночь идет с востока на запад. Конклаву это, само собой, не понравилось, но на счастье сьентифика как раз в тот год Мтсараху-Справедливцу не понравился конклав. Магнусы отправились в Закат, а Стефан – на Южную Дигаду, где прожил среди книг и рукописей еще лет тридцать. Пару его трактатов Ли под присмотром ментора осилил и даже понял, но потом стало не до видимого небесного.
Сговариваясь о встрече среди молний, они с Рокэ про выводы Стефана забыли напрочь. Лионелю о разнице во времени напомнили вздумавшие отставать часы, кружащему возле Аконы Алве подсказывать некому, так что, скорее всего, он начнет в полночь, как и собирался. В аконскую полночь, что вообще-то неплохо. Было бы обидно не поднять хотя бы пару бокалов за приход своей почти наверняка последней весны. Это перед боем лучше обойтись без выпивки, и перед дуэлью, а нынешняя изломная выходка ничего не решает, разве что уверенности придаст, как придает ее знание местности. В бой так и так вступать с марша, но хоть в болото или овраги не влетишь. Да и главное не это, главное – осознание того, что все повисло на тебе, а значит, ты не промахнешься и сделаешь что нужно. И когда нужно.
Спроси кто Савиньяка, согласен ли он на полное небытие и забвение, он бы сказал, что да. При условии, что Рокэ уцелеет, а у Эмиля с Франческой родится сын.
