— Я не могу, Андрей, — сняла Катя с себя его руки. — Не могу при Стеф.
— Она же спит, — отстранился он, озабоченно оглядываясь на диван. — Сопит, как младенец. Не первый же раз. Не зря же ждали, пока она уснёт.
— Может, ты и ждал. А я больше не могу. Она уже большая девочка. Проснётся, не дай бог, испугается. Нет, нет, и не проси.
Андрей озадаченно выдохнул и перекатился на подушку. Потёр пальцами лоб.
— Ну, пойдём в ванную.
— Спасибо, мне как-то хватило камней на пляже.
— Я же говорил, давай я снизу.
— Всё равно у меня коленки бы упирались, так что без разницы. Было больно.
— Это же только сначала, потом мне уже было всё равно, — Катя перекатилась, примирительно укладываясь щекой на его грудь.
— Чёрт! — он искренне расстроился. — Ну ладно, давай тогда спать.
— Зато выспишься, — поцеловала его Катя. И в её словах была правда. Когда Андрей после нескольких коротких часов сна с утра убегал на работу, она-то бессовестно ложилась досыпать. Но он-то весь день работал.
Андрей выдержал три. Ровно три ночи. Утром четвёртого дня Катя с облегчением сложила вещи Стефании в грузовик, а на руки ей посадила беззаботного Гастона.
— Веди себя в гостях хорошо! — погрозила Катя щенку.
Стефания хихикнула. Она была так счастлива, что мама разрешила ей привезти щенка, что и все их стычки с Катей моментально забыла.
— Я думаю, он маме понравится, — радостно поделилась девочка, не сводя глаз со своего ушастого сокровища.
— Уверена, что понравится, — подбадривала её Катя. Она была искренне рада от всех от них хоть на время избавиться. У неё было столько неотложных дел.
— Я, наверное, задержусь, — никак не мог от неё оторваться Андрей, обнимая, вдыхая её запах, словно хотел надышаться на все те дни, на которые он уезжал. — У меня там есть ещё кое-какие нерешённые по работе вопросы. В общем, не знаю, насколько затянется.
— Ничего, — прижималась к нему Катя. Честно говоря, ей совсем не хотелось с ним расставаться. И в этот грустный момент прощания она, как никогда, остро чувствовала, как уже к нему прикипела. Сердцем. Душой. — Я буду ждать.
— Обещаю, вернусь так быстро, как только смогу.
Она кивнула, едва сдерживая слёзы. Но они всё же потекли, когда, стоя у калитки, Катя махала им вслед рукой.
Мятая рубашка Андрея, брошенная Гастоном резиновая утка, потерянный Стефанией носок, которого они обыскались. Сейчас он нарочито белел из-за подушки дивана. Катя упала на потёртый вельвет обивки, комкая его в руках.
Сейчас она так остро чувствовала свою вину.