Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
Сколько их побывало в моих руках и в моей постели? Нежных утонченных цыпочек и роковых красоток. Но ни разу в жизни не чувствовал, как крышу сносит только лишь от одного прикосновения, как тяжелеет в паху только от одной застенчивой улыбки.
Вернувшись в тачку, вдыхаю слабый аромат, оставшийся на пальцах. Настин запах. Какие-то наивные духи с жимолостью. Или так пахнет она сама?
Медленно веду пальцем под носом. И улыбаюсь как дурак.
«Интересно, пусси у нее такая же сладкая?» – приходит в голову шальной вопрос.
Стопэ!
Выдыхаю раздраженно и никак не могу понять, чем меня так проняла эта девчонка? Почему именно она? Запретный плод? Любую только позови, прибежит. А эту нельзя. Вот и хочется.
Лучше держаться подальше от Насти Макаровой. Иначе сплошная пытка. Видеть и точно знать – нельзя. Не твое!
Настроение сразу портится. Тянусь к ноуту, лежащему на том самом месте, где еще несколько минут назад сидела Настя.
«Я готов целовать песок, по которому ты ходила», – приходят на ум слова давно забытой песенки.
И если по чесноку… я действительно готов. Даже восставший член тому подтверждение.
Нужно не думать о ней. Попытаться отвлечься работой. Усилием воли открываю ноут.
Просматриваю отчеты сотрудников, собранные в единой корпоративной оболочке СРМ. Даю по башке каждому, кто облажался. Еще и премии лишу… Бакланы, блин! Сказано, предоставлять отчеты до восьми утра понедельника. Но некоторые решили схитрить. Восемь тридцать. Отчеты созданы, но внутри торчат пустые листы.
– На девять назначь планерку, – хрипло велю Юле, своему секретарю.
Она, конечно, Юлия Анатольевна. И по возрасту годится мне в матери, но у нас так сложилось общение. Я зову ее по имени. Она меня по имени-отчеству, но на «ты». Смешно. Особенно когда ругается.
– Хорошо, – рапортует она деловито и замечает осторожно: – У нас все в порядке?
– Нет, – рявкаю недовольно. – Вызови Комарова и Буценко, – называю главных айтишников.
– Розги вымочить? – спрашивает, усмехаясь.
– Юля, – рявкаю, не сдержавшись. И откинув айфон в сторону, отворачиваюсь к окну.
И снова думаю о Насте. По-хорошему, ее надо отселить. Пусть валит в общежитие или на квартиру. Куда угодно, лишь бы подальше от меня. Только сутки прошли, а я уже невменяемый.
Сжимаю кулак, точно зная, что эта идея не осуществима. Во-первых, вслед за Настей соберет свои шмотки Катя.
