Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
А мне нужно ее контролировать. Во-вторых, я обещал Рите…
Хотя кому я вру?
Причина в другом. Я не могу отпустить от себя Настю. Мне нужно видеть ее. Дышать с ней одним воздухом. Болтать о пустяках. И точно знать, что она есть в моей жизни.
«Только руками не трогать!» – запрещаю самому себе. Вон, ладошку пять минут подержал – и на целый день стояк обеспечен.
Стиснув зубы, сжимаю кулак. Штырит меня не по-детски.
На кого злиться? Хороший вопрос. Только на себя. На свои долбанные инстинкты. Почему меня так не тянуло никогда ни к одной женщине? Даже с Риткой, моей первой, все было проще.
И Настя, девочка моя сладкая, она даже не понимает происходящего. Не навязывается, глазки не строит. Ведет себя достойно и просто. Очень уважительно относится, как к отцу подруги.
А я…
Я ее уже мысленно принес в спальню. Разложил на кровати и припал губами к маленькой сладкой пуське…
Стоит только представить, как в груди распаляется огненный шар. Спускается ниже, мешая думать.
Настя, девочка моя, что же ты со мной делаешь?"
"«Да твою ж мать! Сколько можно?» – приказываю себе собраться. В таком виде на работу я даже заявиться не могу. Нужно как-то сбросить пыл. Поругаться с кем-нибудь, что ли?
Телефон дребезжит тихонечко, а на экране появляется довольная рожа Лиманского.
– Какая собака тебя с утра покусала, бро? – спрашивает тот, поздоровавшись.
– Кгхм, – откашливаюсь вместо ответа. Рассказывать другу о своих душевных метаниях я точно не собираюсь.
– Я тут зашел в «Документы», почитал твои комментарии. Народ в офисе уже сидит прибалдевший. Айтишники готовят веревку и мыло…
– Вот и правильно, – огрызаюсь раздраженно. – Гера, мы с тобой вроде в поддавки играть не нанимались? Какого хрена после редактирования не меняется время создания документа? Почему наши сотрудники считают, что могут запузырить нам любую лажу?
– Согласен, Саня, – миролюбиво заключает Лиманский. – Ты планерку на девять перенес? Давай хотя бы в десять.
– Пусть отлежится, – предлагаю спокойно. Хотя прекрасно знаю, Алина редко пользуется привилегиями.
– Ей срочно надо на работу, – ехидно замечает Лиманский и добавляет со вздохом: – Пусть уже эта Настя выходит поскорее. У нас расчетчики зашиваются.
– Да не вопрос, – отмахиваюсь непринужденно. – Планерку на одиннадцать оставляем. Только распорядись сам.
