Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
– Почему же два? – обалдело смотрит на меня прораб.
– На всякий случай. Вдруг первый опять пропадет. Пойдем искать, – усмехаюсь, не обращая внимания на бледное лицо прораба. – Пацаны, дверь заприте, – прошу бойцов.
Гена кивает парням, тут же замершим у входа в квартиру. Никого не впускать и не выпускать. Закон джунглей.
Мой водила окидывает меня изумленным взглядом. Что, мальчик, никогда меня злым видеть не приходилось? Обычно я сбрасываю негатив в спортзале. Молочу по груше или напарнику. Вот только давненько меня так не крыло.
Из-за девчонки? Смешно.
«Из-за девчонки», – повторяю мысленно. Надо найти похожую и вставить…
И внутренне содрогаюсь, вспомнив маленькую давалку у подъезда Снежаны.
«Без подделок обойдусь», – сцепив зубы, прохожу из комнаты в комнату. Даже на балконы выглядываю. Но гадского рулона нигде нет. Хоть тресни!
Точно помню, что покупал пятнадцать. Остается только камеры наблюдения посмотреть.
«Тебе нехрен делать? Ну поперли рулон и что?» – спрашиваю себя мысленно.
Да хотя бы и так. Могу и обои поискать. Все что угодно, лишь бы не думать о Настеньке. Не забивать себе голову влажными фантазиями."
"Снова возвращаюсь в холл, оттуда – в столовую. Мужики с кисточками в руках застывают на месте. Смотрят на меня с плохо срываемым ужасом. Дожился! Меня даже работяги боятся. Или у них рыльце в пушку? Придирчиво оглядываю комнату. Тут вообще пусто. Придраться не к чему. Вот только…
Неожиданно для всех, и для себя самого тоже, опускаюсь на корточки.
Нашелся мой рулончик!
– А ну-ка пойди сюда, – зову прораба, резко подскакивая на ноги. – Это что, твою мать? Какого хрена ты полы обоями стелешь?
– Георгич, так я это… – взволнованно воет Славик. – Я не знал…
Схватив за грудки козла, швыряю его об стену. И тот, осев на пол, плачет как маленький.
– Георгич, пощади… Христом богом молю.
Выдыхаю, выпуская пар. Вместе со злостью куда-то уходит страсть и дикие фантазии о Насте Макаровой.
– Не бойся, бить не буду, – замечаю с накатившей в момент усталостью. Пыл сошел. А руки марать неохота. – Рулон обоев с тебя, Слава. И штраф две тыщи баксов.
15. ЧП
АлександрНа работу я прибываю в хорошем настроении. Только плечо болит, зараза. Старая травма дает о себе знать при резких движениях и нервотрепке. А сегодня этого добра у меня в избытке.
